— Черт с вами! Окажите мне еще одну любезность, покажите, как тут у вас все устроено.

Экскурсия не затянулась. Корабль новый, одногодок с моим «Рюриком», крепкий и хорошо построенный. Содержался, по крайней мере до боя, в образцовом порядке. Ремонт разбитого колеса много времени не займет, так что у нас на одну боевую единицу больше, а у англичан, соответственно, меньше! В общем, все было хорошо, за исключением одной малости…

— Что случилось? — подозрительно спросил я у толпившихся с угрюмым видом штабных. — И где, черт возьми, Голицын?

— Князь погиб, — с пасмурным видом ответил Юшков.

— Что⁈

— Матросы говорят, его ударило бортом по голове.

Весть была поистине печальной. Женька Голицын — блестящий гвардеец и звезда балов, ко всему прочему отлично разбирался в штурманском деле и даже написал «Руководство по практической навигации и мореходной астрономии». А еще единственный сын в семье и хороший товарищ…

— Боже, какая нелепая смерть!

— Надо доложить государю…

— Я сам. А пока возьми перо и бумагу…

— Прошу прощения, но все мои принадлежности намокли и никуда не годятся…

— Тогда запоминай! Командиром захваченного у неприятеля фрегата назначается лейтенант Кострицын, с записью в формуляр — за отличие!

— Ваше императорское высочество…

— Что еще?

— Молод он. Да и чином не вышел…

— Первое скоро пройдет, да и второе поправимо. Особенно после сегодняшнего дела.

Забегая вперед, могу сказать, что на всех участников боя пролился дождь наград. Все отличившиеся получили ордена, а некоторые, как например все тот же Кострицын, и производство в следующий чин. Не забыли и матросов. На все корабли было послано по пять знаков отличия военного ордена, которые они по обычаю разделили между собой жребием. А еще выпустили медаль на георгиевской ленте — серебряную для господ офицеров и бронзовую для нижних чинов. На аверсе — императорский вензель, а на реверсе надпись «За бой у Красной Горки 14 мая 1854 года». Ей наградили всех участников.

Но это было потом. А сначала государь вызвал меня к себе в кабинет и орал как на последнего мальчишку.

— Рано тебе флотом командовать! Молоко еще на губах не обсохло! Отправлю на берег в ластовый экипаж — будешь знать! [2]

— Ваше величество…

— Я уж тридцать лет как «ваше величество»! И не припомню такого позора, чтобы два адмирала прямо в гавани едва не потонули!

— Делайте со мной что угодно, но умоляю, не оставьте своей милостью людей, одержавших столь нужную сейчас победу!

— А то я без тебя не знаю! — буркнул начавший успокаиваться отец. — Не беспокойся, за Богом молитва, а за царем служба не пропадают. И ты тоже без награды не останешься. Все же, как ни крути, а с этими канонерками — твоя затея! Но будет и наказание… что улыбаешься?