К сожалению, корабль шел в балласте, так что добычей, если не считать пленников, стал только он сам и корабельная касса. Возиться с ним особого смысла не было, поэтому несчастный корабль просто потопили. А чтобы не кормить членов экипажа, им предложили сесть в шлюпки и убираться подобру-поздорову. Благо, погоды стояли великолепные, а до берега относительно недалеко.

Однако, как говорится, лиха беда начало. За месяц плавания им досталось шесть английских и один французский парусник, везших товаров на добрую сотню тысяч долларов. Большинство из них было продано на аукционе, что позволило отбить все затраты казны на снаряжение судна и даже принесло прибыль.

Все это произвело настоящий фурор. Пока британские и французские дипломаты протестовали, у Шестакова не было недостатка ни в припасах, ни в добровольцах. И это, не говоря уж о том, что американские арматоры выстроились в очередь, чтобы получить от русского правительства каперские свидетельства! А когда местные власти все-таки прислушались к доводам английского посла и запретили русскому корвету вход в порт, нашлись люди, взявшие на себя заботу по продаже добычи.

Но это, как говорится, еще полбеды. При получении известий о «московитском пирате» Лондонскую биржу охватила паника. А когда потерявшие свою собственность судовладельцы начали обращаться в страховые компании, и вовсе чуть не случился кризис.

Стоит ли удивляться, что воротилы Сити стали задавать Адмиралтейству простой, в сущности, вопрос: «Любезные лорды, а какого, собственно, дьявола происходит? И почему, позвольте полюбопытствовать, Британия вместо того, чтобы править морями, терпит убытки»?

Нужно было срочно принимать меры, но тут выяснилось, что все самые лучшие корабли отправились на Черное море в составе эскадры адмирала Джеймса Дандаса. Те, что похуже, присоединились к экспедиционным силам Чарльза Нэйпира. Ну а то, что осталось в метрополии, годилось в лучшем случае на роль брандвахт. Нет, если бы русские оказались столь безрассудны, чтобы напасть на берега старой доброй Англии, их, несомненно, встретил бы горячий прием. Но вот гоняться за ними по просторам Атлантического океана было просто некому. Ну, почти.

Все эти неприятности до того подкосили и без того слабое здоровье первого лорда сэра Хайда Паркера, что он в самом скором времени скончался [3], так и не решив вопрос. Его преемник сэр Морис Баркли так же далеко не сразу смог выслать на поимки дерзкого русского очень ограниченные силы.

К тому же Шестаков, прекрасно понимавший возможности своего корабля и собранного с бору по сосенке экипажа, отнюдь не стремился к бою. Постоянно крейсируя, он появлялся то тут, то там. Захватывал один приз за другим, после чего либо топил его, либо, если добыча оказывалась достаточно велика, отправлял его вместе с призовой командой в Штаты.