— Как ты мог! — придавил меня оловянным взглядом отец.

Выдержать его оказалось непросто. Если честно, до сих пор думал, что рассказы о придворных, терявших сознание от одного его взора, не более чем байка, запущенная лондонским «страдальцем» Герценом. Но нет, он и впрямь на это способен!

— У меня не было иного выхода, ваше величество, — глухо ответил я, изображая глубочайшее раскаяние.

— Вот как? — скептически приподнял бровь государь. — И почему же?

— Мне было необходимо, чтобы англичане продолжали ломиться в бастионы Кронштадта. На наши пушки, мины, канонерки. Поэтому я и сделал все, чтобы уязвить их самолюбие! После такой шумихи никакой частный успех в Финляндии или Прибалтике не сможет прикрыть позор. Только удар в самое сердце, захват крепости, полное уничтожение флота, десант на набережной Невы. Не меньше того!

— Так ты для этого сел за один стол с газетными писаками?

— Именно!

— Но отчего ты так желаешь нападения на Кронштадт?

— Потому что именно здесь наши позиции наиболее сильны! Больше того, это единственное место, где мы можем рассчитывать если не на успех, то хотя бы нанести британцам такие потери, что они сами откажутся от дальнейшего наступления!

— Объяснись.

— Ваше величество. При нынешнем развитии вооружений наши позиции почти неприступны. Чтобы разрушить укрепления Кронштадта, вражеским кораблям придется подойти к самым его бастионам. Можно сказать, на дистанцию пистолетного выстрела. Вот только мины не позволят им это сделать! А канонерки не дадут их вытралить.

— Что значит вытралить?

— Избавиться от мин не так сложно, государь. Надо всего лишь подрезать специальным тралом минреп, после чего она всплывет, и ее можно будет уничтожить. «Вытралить» означает: убрать с помощь трала.

— Я смотрю, ты позаботился и об этом…

— Конечно. Война рано или поздно окончится, после чего эти адские машины превратятся в помеху для нашего судоходства.

— Зато сегодня действия его высочества уже привели к ожесточению англичан и к большому урону нашим магазинам, портовым городам и подданным вашего величества в Великом Княжестве Финляндском, — поняв, что гнев императора начал утихать, и беседа разворачивается куда-то совсем в невыгодную ему сторону, позволил себе вмешаться в разговор канцлер.

— Ну да, особенно в Гамле-Карлебю! — тут же парировал я. — Уж там они все разбили и сожгли! Напротив, получили достойный отпор!

— Это верно! Славное вышло дело! — согласился со мной Николай.

— Больше того, ваше величество, — продолжил ковать железо, не отходя от кассы, ваш покорный слуга. — Только утром мне доложили о забавнейшей истории, приключившейся в британском парламенте.