— Ваше высочество, — вывел меня из ступора горячий шепот Рогова. — Вот бы англичанина на абордаж взять!

— Что?

— Я вам револьвер принес! — уже громче сказал Иван.

На лицах офицеров появилось вопросительное выражение. Дескать, что еще ты затеял?

— Мне тут подумалось, — нарушил молчание. — Господа, а не заняться ли нам «Бульдогом»?

— В каком смысле?

— В прямом, — почти уже придя в себя, ответил я. — С фрегатом наши и сами справятся, а тут почти обездвиженный шлюп. Будет обидно упустить такую добычу.

Мнения офицеров разделилось. Молодежь шумно выразила восторг. Те же, кто постарше отдавали себе отчет, что во время абордажа может случиться все что угодно. В особенности с великим князем. Но, как говорится, семь бед — один ответ! Дальнейшее было делом техники.

Сначала «Рюрик» подошел к потерявшему ход «Бульдогу» с почти беззащитной кормы и прочесал его палубу продольными картечными залпами. Затем по немногим уцелевшим прошлись митральезы. После чего на обреченный шлюп высадился десант. К слову сказать, я тоже рвался туда и даже зачем-то пару раз пальнул из револьвера. Но передо мной стеной стали офицеры штаба и не пустили. Но, как бы то ни было, над еще одним англичанином взвился Андреевский флаг.

Очевидно, это и стало последней каплей для капитана «Империуса». Чтобы не допустить подобного исхода, он вырвался из кольца окруживших его русских фрегатов и ушел прочь. Избитый, но не сломленный! Я даже козырнул ему на прощанье.

Поскольку нашим кораблям тоже досталось, преследовать его мы не стали. А заведя на свой трофей буксир потащили его к Кронштадту.

Надо сказать, что именно этот бой поднял авторитет великого князя Константина на совершенно недосягаемую высоту! Таково уж мышление нынешних офицеров. Неважно, что придумано и удачно применено новое невиданное до сих пор оружие! Плевать, что в короткий срок построены корабли. Все это в их глазах ерунда. Но зато, как почетно выстоять под вражеским обстрелом, ни разу не поклонившись пролетавшим мимо ядрам! И вот тут я оказался вне конкуренции…

Не рассказывать же всем об охватившем меня ступоре?

Сказать, что наше возвращение в Кронштадт стало триумфальным, значило бы даже немного поскромничать. Все корабли с уцелевшими мачтами расцветились флагами, звон колоколов Андреевского собора и многочисленных храмов поменьше, ликующие толпы народа на берегу. Даже не знал, что в главной военно-морской базе Балтийского флота столько обывателей. И как вишенка на торте, строжайший приказ императора немедленно явиться пред «светлы очи». На сей раз любезнейший папенька обошелся без посланца отправив телеграмму.