Даже не знаю, хорошо это или плохо? Но теперь в любом случае не отверчусь. Хотя и не надо! Точных данных о потерях противника пока нет, но уже известно, что союзники потеряли как минимум четыре линкора, фрегат и какое-то количество судов поменьше, а теперь вот еще и шлюп. Еще несколько получили повреждения, но насколько серьезные пока не ясно. Посчитать более подробно не получилось, потому как сразу после рассвета англичане с французами ушли прочь.

Наши потери — две канонерки. «Домовой» и «Стерлядь». «Лешего», к счастью, нашли. Сдается мне, скоро на нем будут новый командир, но пока не до того. Получивших повреждения куда больше, но вроде бы ничего непоправимого. А вот личный состав… много убитых, раненых. Есть и пропавшие без вести. Очевидно, упали за борт во время боя.

— Кто занимается поисками?

— Пока никто…

— Немедленно выслать в море пароходы!

— Слушаюсь!

— И побольше! Все мелочь отправьте вроде «Греты».

— Ваше императорское высочество…

— Что еще?

— Командир «Греты» тяжело ранен.

— Как это случилось? Неужели лейтенант Вальронд решил геройствовать?

— Не просто решил. Именно он окончательно добил «Кресси» и тяжело повредил один из фрегатов. Испортился запал и ему пришлось стрелять в мину из револьвера…

— Что с ним?

— Ранение в голову. Врачи не берутся за операцию…

— Значит так. Прямо сейчас отправляйтесь в Петербург к профессору Николаю Ивановичу Пирогову и срочно привезите его сюда. Да, и пусть возьмет инструменты для проведения операции, ассистентов и все что необходимо…

— Мне сделать это лично? — немного удивился проводивший доклад Граббе.

— И бегом! Если, конечно, адъютантов не осталось. Только…

— Что, ваше высочество?

— Выбери человека поделикатнее. Это ведь не просто врач, а поистине великий хирург. Идет война и такие как он на вес золота!

— Слушаюсь.

— И не обижайся, Павел Христофорович. Нервы…

— Как можно-с!

Последние поручения пришлось раздавать сидя на стуле, в то время пока меня брил оказавшийся мастером на все руки Рогов. Потому как бакенбарды-бакенбардами, а подбородок с нижней губой должны быть безукоризненными. Затем наскоро обтерся мокрым полотенцем и переоделся в свежее.

— В баньку бы вам, ваше высочество! — вздохнул Иван.

— За этим дело не станет, — усмехнулся, предвкушая предстоящую встречу с отцом.

На этом, кажется все. Николай Павлович ждет меня в Петергофе. Интересно, что он мне скажет. С одной стороны, явное ослушание, чего он терпеть не может. С другой, победителей не судят…

— Позвольте вас сопровождать? — попросился Лисянский.

— Конечно. Хотя… Вот что, Платон Юрьевич. Надо бы выяснить истинные потери союзников.