— Молодцы! Жалую за службу чаркой…

— Благодарствуем, ваше императорское высочество!

— Ну, кто ж так отвечает? Надо говорить, служу России… ой, короче… пошли вон, штафирки!

Утро, как ни странно, выдалось добрым. То есть великий князь поднялся со своего одра выспавшимся, бодрым и в прекрасном расположении духа. Раньше за ним такой стойкости к выпивке не водилось. Наверное, еще одна чудесная суперспособность…

К слову, о чуде. Пенсне, которое вот уже несколько лет носил Костя, нашлось на туалетном столике. Попытавшись водрузить его на нос, понял две вещи. Во-первых, носить этот аксессуар не так просто, а во-вторых, диоптрии мне совершенно не подходят. И с этим надо что-то делать. То ли рассказывать всем о внезапном исцелении, то ли… заказать для них простые стекла!

За этими размышлениями меня и застал доктор Арендт. В отличие от пруссака Мандта, Николай Федорович происходил из семьи давно обрусевших немцев и хорошо владел русским языком. Хотя на вид ему было лет семьдесят, он умудрился сохранить живость характера и ясность ума. Эдакий бодрый старичок…

— Доброе утро, Константин Николаевич, — с улыбкой поприветствовал он меня. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, хорошо.

— Вот и замечательно, — расплылся в улыбке лейб-медик и тут же извлек из чемоданчика трубку стетоскопа. — Вы позволите вас послушать?

— Извольте.

После этого последовал ряд процедур, сопровождаемых словами ­­– дышите, не дышите, покажите язык. Пока я старательно выполнял все просьбы врача, в голове так и вертелись слова одного мультипликационного доктора. «До ветру часто ходили? А родители не сумасшедшие ли? А папа не пьющий ли?»

— Я вижу, вы в прекрасном расположении духа? — заметил мою улыбку Арендт.

— Точно так.

— И правильно. В вашем возрасте надо радоваться жизни, стремиться к новым впечатлениям, дышать полной грудью…

— Обязательно воспользуюсь вашим советом. Причем, сегодня же.

— Хотите прогуляться?

— Очень.

— Что ж, ничего не имею против. Главное, не перетруждаться и ничем не злоупотреблять.

Хотел было возмутиться, но, взглянув в понимающие глаза пожилого доктора, передумал. Он ведь по любому папеньке свой диагноз доложит. Равно как и впечатления, так чего ж портить отношения? К тому же ему явно понравилось мое выканье. Дело в том, что «вы» в царской семье говорили только старшим или равным. То есть таким же царственным особам, как и мы сами. Остальным, невзирая на чины и возраст, полагалось тыкать.

Оказавшись в теле великого князя, я, как правило, так и делал, причем совершенно автоматически. Но сейчас, видя перед собой убеленного сединами почтенного лейб-медика, проявить снобизм просто не получилось.