— И что же прикажешь делать?

— Давайте рассуждать логически. На сроки строительства канонерок и изготовление мин Литке повлиять не сможет. Все это делают в столице, а значит, за пределами его полномочий.

— Это так, — вынужден был согласиться. — Но представляешь, сколько средств и сил будет потрачено впустую? Уже весной тут будет английский флот и парусники, будь они хоть трижды отремонтированы, нам ничем не помогут…

— Успокойтесь. Никто их чинить не собирается.

— Что⁈ Объяснись немедленно!

— Да все просто. Как вы думаете, отчего Кронштадт славится среди судовладельцев как место самого дешевого на Балтике ремонта?

— Ты хочешь сказать…

— Именно! Пока вас не было, в адмиралтейство неоднократно приходили сметы и отчеты о ремонте различных кораблей. Но хорошо зная наши порядки, практически уверен, что эти суда и их команды не получили и десятой части того, что числится в этих формулярах.

— Отчего же ты не распорядился остановить это безобразие⁈

— Господи боже, кто я и кто Литке? К тому же он далеко не один, кто замешен в этих махинациях.

— Погоди-ка, выходит, мой наставник… вор?

— Не совсем, — поморщился Головнин. — Сам он, вполне вероятно, чист. Просто поддерживает установленный порядок, выгоду от которого умеют получать окружающие его люди. Все те, кто заведуют складами, мастерскими и прочими заведениями, приносящими им «безгрешный доход».

— Иногда мне кажется, что эту страну уже не спасти, — пробурчал я. — И ведь не уличишь мерзавцев!

— Отчего же, — скривил губы в жесткой улыбке секретарь. — Как раз сейчас, когда корабли вытащены на берег или вмерзли в лед, негодяев можно поймать за руку. К тому же, после дела умершего год назад Политковского [1], государь крайне нервно реагирует на известия о казнокрадстве. И уж если вы не просто обидите заслуженного адмирала, а поймаете его за руку, то вашего бывшего наставника ничто не спасет.

— Однако…

— Вопрос лишь в том, решится ли ваше императорское высочество нанести подобный удар близкому человеку? Поднимется ли, так сказать, рука…

— И поднимется, и опустится! — глухо ответил я. — Что-нибудь еще?

— Вы давали мне задание узнать о состоянии гребного флота.

— Да, точно. Что там?

Не скрою, известия не самые приятные. После затребования отчетов было выяснено. Из общего числа в 159 лодок, числящихся в Свеаборге, Або, Кронштадте и Выборге, совершенно годны только тридцать. Еще сорок могут быть вооружены и выведены на позиции. Остальные либо за негодностью вытащены на берег, либо используются для перевозки войск, строительных материалов и снаряжения, как наплавные мосты, или служат в качестве плавучего жилья.