Оборачиваюсь и вижу огромную белую фуру с изображением дельфина на борту полуприцепа.
Какой ещё к хренам собачьим Иннокентий?
— Я-я-я, — почти заикаюсь, — не буду заправлять фуру!
— Успокойся, Добрыйвечер, — она смотрит на меня, как на дезертира, — он сам заправится, тебе оплату надо принять.
— Как, где?
— Эх, молодёжь, молодёжь, — ворчит бабуленция, — где, где… На компутере! Увидишь количество литров, цену дизеля и сумму. Я вот ни кассир, ни начальство, а знаю! У него на полтонны будет заправка.
— Откуда вы всё это знаете, Макаровна?
— Так я на заправке со дня основания, много чего повидала.
И вправду, водитель фуры сам заправляет огромные пятисотлитровые бензобаки.
Пытаюсь взять себя в руки, иду за кассовый терминал.
На экране в режиме реального времени показывается, как заливается топливо.
На цифре 499,99 литров останавливается.
— А если он наличными захочет расплатиться? А у меня сдачи нет? Что делать?
— Эххх, молодёжь, всему вас учи. Кто из водил с наличкой заправляться в рейс станет? Они картами платят — топливными или банковскими.
Смотрю в окно, вижу, как Иннокентий легко взбирается по ступеням в салон своего грузовика.
Можно сказать, прыжком, держась одной рукой за поручень — вторая занята телефоном. Высокий. Жилы на предплечьях перекатываются под смуглой кожей.
Волосы чёрные, коротко стриженные, с лёгкой небритостью.
Берёт бумажник и направляется в сторону кассы.
Он поднимает глаза. Тёмные, почти чёрные, с прищуром человека, который привык смотреть на дорогу, на горизонт, на солнце.
Скулы острые, нос с горбинкой, губы плотно сжаты. На подбородке — тонкий, едва заметный шрам, белесый, старый.
Он убирает телефон в карман джинсов, застёгнутых низко, на бёдрах.
Футболка чёрная, обтягивает грудь, плечи. На левом предплечье — татуировка, но издалека не разобрать какая. То ли тигр, то ли лев.
Входит.
Он делает шаг ко мне. Улыбается. Улыбка приятная: уголки губ ползут вверх не сразу.
— Доброе утро, — голос низкий, хрипловатый, — оплатить можно?
Узкая талия, пресс. И офигенные плечи.
Я открываю рот. Закрываю. Смотрю на шрам. На руки, которые теперь лежат на поясе, большие пальцы зацеплены за джинсы.
— Можно, — говорю. Голос сел. Я кашляю. — Можно, конечно.
Называю сумму с экрана.
Он кивает, достаёт карту.
Я, заворожённая его видом, тыкаю в экран. Он прикладывает карту. Банковский терминал пикает.
— Чек нужен?
Он улыбается и отвечает:
— Нет. Кофейку бы…
Я растерянно оглядываюсь и обнаруживаю за спиной кофемашину.
Ещё не хватало опозориться:
— Не-е, не работает, — глупо улыбаюсь и пожимаю плечами, — кофе нет, к сожалению, извините.