— Я понимаю.
— Для суда слова — это просто слова. Имеют силу только подписанные бумаги. Он просто сказал, что не претендует. Но «не претендовать» и «передать право собственности» — это разные вещи.
— И что мне теперь делать? Выходит, он опять меня обманул?
— Мы будем искать компромисс.
— Если Недушка припрётся, я не смогу сдерживаться.
— Что?
— Недушка. Я её так называю.
Лиза молчит секунду, потом я слышу едва заметный смешок.
— Хорошее прозвище. А Рогнеда? Она, скорее всего, захочет получать свою долю прибыли. Или продать свою половину доли кому-нибудь, кто будет вам мешать. Вам нужно быть готовой.
— А нам хватит денег с дивидендов?...
— Я бы не советовала. Деньги могут приносить процент. Попробуем что-то придумать.
Я закрываю глаза. В голове шум, пульсирует в висках. Ещё минуту назад я была на седьмом небе от счастья — дивиденды, деньги, свобода.
А теперь — снова вязкое болото. Валера и его новая жена. Они не отстают. Они будут давить, пока я не сломаюсь.
— Спасибо, Лиза, — говорю я тихо. — Я подумаю, что делать.
— Буду на связи, — отвечает она и отключается.
Я опускаю телефон, смотрю на Макаровну. Та молчит, только брови сдвинуты.
— Ну? — спрашивает она наконец.
— Бывший муженек и его новая жена — совладелица колонки, — говорю я. — Валера на ней женился. Она хочет управлять своей половиной бензоколонки.
Макаровна качает головой, сжимает швабру.
— Эй-ей! И чего ты пригорюнилась?
— Не знаю, — отвечаю я, — наверно, мне нужно оставить колонку, уйти…
— Мила, ты соберись! Хочет твоя Недушка коммунальную квартиру? Так мы ей устроим! Опыт имеется! Чай не впервой!
Глава 14
Проходит неделя. Семь дней, которые изменили мою жизнь.
Или не изменили, а поставили с ног на голову — я до сих пор не поняла.
Но одно я знаю точно: я больше не та Мила, которая стояла в коридоре суда и тосковала по прежним временам и мужу.
Теперь эта жизнь моя.
Я стою у окна кассы, смотрю на утреннее солнце, которое только начинает золотить деревья.
На рекламном панно у съезда с трассы светятся цены на топливо.
Наладила новые отношения с поставщиками.
И теперь колонка работает. Открыла. На свой страх и риск.
Я вспоминаю свою прабабку. «Отрезанную краюху не прилепишь» — говорила она про прошлое.
Вот и я решила больше не вспоминать свои беды и Валерика, а смело смотреть в будущее.
Сказал слепой: «Посмотрим».
Дело моё, похоже, идёт на лад.
Я подхожу к итальянской печи, где стоят противни. До меня она стояла без дела.
Макаровна надоумила меня печь пирожки. Всякие, что прежние клиенты любили.
С капустой, с картошкой, с яйцом и луком. Тесто Макаровна дала своё, фирменное — мягкое, воздушное, тает во рту.