— Повезло, — задумчиво отвечает Рогнеда.
— Че-е-е-го? — Макаровна косится на собеседницу.
— Ну, в смысле, что на рыбалке, а не как у нас с Милой — муж на бляди скончался!
Я возмущена обобщением и, сама того не желая, выпаливаю:
— Извини, Рогнеда, но это у тебя муж на блядях скончался. У меня на бляди никто не умирал. У меня бывший муж блядей в суд приводил!
Рогнеда краснеет и выбегает в слезах.
Мы с Макаровной молча провожаем её взглядом. Чувствую себя гадко из-за моих слов.
— Ты всё правильно этой дурехе сказала, не кори себя. Это она у тебя мужа увела, а не наоборот.
— Я понимаю, но мне самой от себя неприятно.
— В тебе ещё обида говорит. Это пройдёт. Но и её жалко. Она думала, что поймала синицу в руках и трусы горошек, а видишь, как вышло: в руках кроме ничего не осталось, окромя мандавошек.
Минуты через две Рогнеда возвращается, хватает свою сумочку, верхнюю одежду.
— Я ухожу. Это была глупейшая идея. Простите меня, что я вам столько хлопот создала! У меня сейчас денег нет, но как только найду работу и заработаю, я тут же этот металлолом вывезу. От меня и правда одни неприятности.
Она машет в сторону кухни и собирается выходить.
— Стой. Куда собралась?
Я загораживаю ей проход.
— Не для того я в твою сказку «Рогнеда и пельменная фабрика» поверила, чтобы сворачивать на полпути и всё бросать! Да и ночевать будешь у меня. Я тебе не дам спать на скамеечке в парке.
Обнимаю её и прижимаю к себе. У нас у обоих катятся слёзы.
— Ты свою поплывшую тушь на лице видела? Ты та всех бомжей до усрачки испугаешь таким видом. А в мои планы не входит ещё и дерьмо в парке убирать.
Рогнеда рыдает:
— Я сама уберу. Мил, я правда не хотела тебе столько боли причинять, я вижу, какая ты…
— Какая?
— Хорошая!
— Я тоже тебе не хочу причинять боль и страдания, пушинка ты наша худосочная!
Мы снова вместе ревём.
Подключается Макаровна:
— Ладно, девки, не раскисайте. Дело будем делать или нет?
— Будем, — Рогнеда утирает слёзы.
Макаровна гордо заявляет:
— Так вот, сосед мой, ухажёр, Степаном его зовут. У него на мясокомбинате камеры морозильные — будь здоров! Он ради меня на всё готов.
Макаровна-то наша, дама с историей, оказывается.
— Я ему позвоню, обо всём договорюсь. Он мне не откажет. Только у меня условие есть!
Мы недоуменно переглядываемся с Рогнедой и в один голос спрашиваем:
— Какое условие?
— Долю я себе хочу.
Похоже, Макаровна почуяла запах чистогана и корыстной наживы.
— Долю?
— Да! Тридцать три процента в пельменном бизнесе!...
Глава 24
Рогнеда всплескивает руками:
— Нет, ну это грабёж средь бела дня!
Макаровна сидит за столом, сложив руки на груди. Лицо каменное, глаза прищурены.