Макаровна слушает, не перебивает. Потом качает головой.
— Ну и времена, — говорит она. — Таких гнали из общества поганой метлой, теперь полбизнеса им подавай.
Она начинает водить тряпкой по полу. Я уже вытаскиваю первую партию выпечки, раскладываю пирожки на витрине.
Слойки с яблоком, пирожки с капустой, с картошкой, с яйцом и луком. Пахнет так, что у самой слюнки текут.
Появляются первые клиенты. Первый спрашивает:
— Пирожки свежие?
— Только из печи, — улыбаюсь я.
— Дайте шесть. С капустой и картошкой. И кофе.
Я складываю в пакет, пробиваю чек. Он платит, откусывает сразу, жмурится от удовольствия.
— Хорошие, — говорит с набитым ртом. — Я к вам теперь постоянно.
За ним — легковушка. Женщина с ребёнком. Мальчик лет пяти, глаза голодные, пялится на слойки.
— Одну с яблоком, — говорит мама.
— Две, — поправляет мальчик.
— Две, — улыбается она.
Ребёнок улыбается, мама кивает. Они уходят. Подъезжает ещё одна машина. Потом ещё. Образуется очередь.
Четыре человека стоят у кассы, пятый рассматривает пирожки на витрине. Макаровна помогает мне упаковывать, чтобы отпустить людей побыстрее.
— Быстро разлетаются, — говорит она.
Клиенты смеются, переговариваются. Кто-то хвалит слойки, кто-то просит добавить с мясом. Я обещаю подумать. Настроение поднимается.
Дело движется, баки наполняются топливом, касса — деньгами, витрина пустеет.
И тут ко входу задом начинает парковаться мебельный фургон.
— Куда он прёт, окаянный? — ругается Макаровна.
— Пойду посмотрю, — я выхожу из-за кассы и собираюсь прогнать наглеца.
Но как только выхожу на улицу, вижу, как открывается пассажирская дверь фургона и оттуда на землю спрыгивает довольная Рогнеда.
Глава 19
Стою, уперев руки в боки, и смотрю на этот цирк. Мебельный фургон задом припарковался у входа, водитель с грузчиком открывают задний борт, готовятся к выгрузке.
Рогнеда сияет, как начищенный самовар. Бегает вокруг, суетится, командует.
— Это что? — спрашиваю я. Голос спокойный, но внутри всё кипит.
Рогнеда виновато улыбается, заискивающе заглядывает в глаза.
— Мил, я купила по очень хорошей цене. Оборудование и мебель. Для пельменной. И для кафе.
— А ты не подумала посоветоваться со мной? — цежу я сквозь зубы.
— Мил, отдавали по дешёвке, из разорившейся пельменной! — она всплёскивает руками, глаза горят азартом, — такую возможность раз в жизни упустить! Мне даже позвонить тебе не дали.
Смотрю на водителя с грузчиком, те делают вид, что не слышат нашего разговора.
Всё понятно. Скорее всего Недушке впарили неликвид.
— И откуда у нас деньги? — я прищуриваюсь, — вчера даже на бензин не хватало. Не говоря уже о ночлеге в гостинице.