— Ну ты даёшь, Добрыйвечер! Растёшь на глазах! Будешь командовать?
— Какой там. Я и пеку, и заправляю, и за кассой, и контролирую. Не успеваю. Позарез человек нужен!
Света молчит. Потом говорит:
— Поспрашиваю. Есть одна на примете. Но не обещаю.
— Кто?
— Соседская дочка. Маринка. Молодая, двадцать лет. Хочет работать, но без опыта, сама понимаешь, не берут.
— Спасибо. Лизе тоже скинь — пусть подготовит договор.
Прощаюсь со Светкой. Завтра скажу Лизе, что ищу помощницу.
День пролетает незаметно, уже вечер.
Я собираюсь закрываться. Макаровна уже ушла. Пересчитываю выручку, раскладываю ценники на пирожки на завтра.
Осталось пять минут — и я поеду домой.
Слышу звук двигателя. Выглядываю в окно. К колонке подъезжает белый Бентли. Не самый новый, но красивый, блестящий, как кит, вынырнувший из темноты.
Останавливается у входа. Я понимаю — заправляться не приехала.
Из машины выходит женщина. Плащ, завязанный на поясе. На голове косынка, большие солнечные очки.
Солнце ещё не село, но выглядит она глуповато. Что за шифрование и шпионские игры?
Болезненная худоба, руки тонкие, как ветки. Может, опять проверка?
Я интуитивно оглядываю прикассовую зону. Всё чисто, антисанитарии нет. Касса закрыта. Не докопаешься.
Она входит в помещение, оглядывает его. Снимает солнечные очки. Волнуясь, здоровается со мной:
— Здравствуй, Мила. Ты только не кричи на меня.
Я узнаю её. Рогнеда. У меня внутри всё закипает.
Рука сама хватает скалку с подставки — тяжёлую, деревянную, которой я раскатываю тесто.
Я сжимаю её так, что костяшки белеют. Непроизвольно разглядываю Недушку и медленно двигаюсь в её сторону. Скалка в руке наперевес.
— Зачем кричать? — говорю я. — Я тебя молча сейчас прибью! Разлучница! Шлюха! Тварина!...
Глава 15
Подхожу к Недушке. Скалка всё ещё в руке. Пальцы сжимают дерево так, что оно, кажется, сейчас треснет. Рогнеда стоит, прижавшись спиной к двери, и смотрит на меня.
Её лицо бледное, под глазами круги, губы сухие. И вдруг она начинает улыбаться. Глупо так, растерянно, как первоклассница, которую поймали на списывании.
— Мил, ну ты что? — голос дрожит, но улыбка не сходит. — Ты же не будешь бить меня этой деревяшкой?
Я нависаю над ней. Рогнеда мелкая, худая, я выше её на голову, а скалка делает меня ещё страшнее. Наклоняюсь, смотрю в её перепуганные глаза.
— Деревяшкой не буду, — говорю медленно, чеканя каждое слово. — Потому что это не деревяшка.
Рогнеда моргает. Смотрит на скалку, потом на меня, потом снова на скалку.
— А что это?
Я зависаю. Вопрос такой идиотский, что я на секунду теряю дар речи. Стою с открытым ртом, скалка в руке, а в голове ветер гуляет.