Отвечаю в трубку голосом, который стараюсь сделать максимально спокойным:
— Разрешения? Сертификаты? Мы в процессе получения. Документы оформляются.
Макаровна хмурится, качает головой. Рогнеда подскакивает ко мне.
— Кто звонит? — шепчет она, заглядывая в трубку.
Я прикрываю динамик ладонью и шиплю:
— Кто, кто — дед Пыхто! Похоже, что на нас стуканули в СЭС. Лопата, не иначе. Или кто-то из клиентов.
У Рогнеды расширяются глаза. Она бледнеет так, что её накачанные губы становятся фиолетовыми.
Следующий вопрос собеседника по телефону шокирует меня ещё больше. Я даже переспрашиваю, думая, что ослышалась.
— А вы сможете оптом нам пельмени поставлять? — повторяет мужской голос спокойно и деловито, — мы крупная торговая компания. У нас как раз поставщик отвалился в последний момент. Нам сказали, что у вас самые бомбические пельмени во всей области. И клиенты уже спрашивают.
Я открываю рот. Смотрю на Макаровну. Она не слышит разговор, но видит моё лицо и поднимает бровь.
Смотрю на Рогнеду. Та замерла, боится дышать.
— Оптом? — переспрашиваю я, растерянно оглядывая своих коллег, — А сколько вам надо?
Макаровна, поняв, о чём речь, уверенно показывает большой палец вверх. Молодец, мол, держись.
Рогнеда улыбается и хлопает в ладоши, но тут же зажимает рот руками, чтобы не издать ни звука.
Собеседник на том конце провода не тушуется:
— Ну, для начала тонну в неделю. Осилите?
Я судорожно соображаю. Тонна пельменей — это сколько в штуках?
— Я пока не знаю, — говорю я, стараясь не выдать панику и нагло вру. — Дело в том, что у нас нет свободных объёмов пельменей.
В процессе лихррадочео соображаю. Сколько штуук пеленей в тонне.
Тонна — это тысяча килограммов. Один пельмень весит грамм пятнадцать-двадцать. Получается… пятьдесят-шестьдесят тысяч штук в неделю.
Это же целая дивизия пельменей!
— Людмила, я не представился, меня зовут Алексей. Вы уж постарайтесь, нам очень нужны пельмени. Мы за ценой не постоим. Надеюсь на сотрудничество.
— Хорошо, — говорю я. — Я вам попозже перезвоню.
Кладу трубку. Рогнеда нетерпеливо дёргает меня за рукав, глаза горят от любопытсва.
— Ну что там? Ну что?
Я смотрю на неё задумчиво.
— Хотят тонну пельменей.
Рогнеда взвизгивает, подпрыгивает на месте, как ребёнок, которому пообещали щенка на день рождения.
— Я же знала! — кричит она. — Я же знала! Не зря я машину продала и купила это оборудование! Вот видишь, всё не зря! Моя чуйка меня никогда не пододит!
— Подожди радоваться, — останавливаю я её. — Мы скорее всего не сможем тонну отгрузить.
Рогнеда замирает на полпрыжке. Почти зависает в воздухе. Обиженно надувает губки, складывает руки на груди.