Мне прочили почётное место правой руки императора, но я ждала не громкой должности, а того момента, когда домой сможет вернуться Вейнанд. Когда чаровницы вроде Имады перестанут быть пожизненными пленницами, а юных шиари больше не будут заставлять отрекаться от дара. Это должен быть их выбор, их решение.

Изменения в Эргандаре могли начаться только с восхождением на трон Бриана.

К слову, принцесс тоже воодушевила смена власти. Не знаю, какие чувства они испытывали к отцу, но судя по тому, что рассказывал приятель, долго скорбеть не собирались. Особенно Кайяна, от свадьбы с которой амир Джагаба отказался в срочном порядке. Видите ли, он не намерен привязывать себя узами брака к государству, которое находится на грани краха.

Ну и ладно. Не намерен, так и не надо.

Вопреки прогнозам восточного падишаха за минувшие месяцы в Эргандаре ничто не разрушилось и не сломалось. До тех пор пока нового правителя официально не короновали, империей управляет военный совет, и управляет довольно успешно. К счастью, не все были согласны с политикой Адальгера. Большинство генералов имели свои головы на плечах, а потому мирные соглашения с Флаосом в отношении заокеанских колоний не заставили себя долго ждать. Часть войск из Ревиля, Гренарры и Новой Артории уже отозвана, некоторые гарнизоны по-прежнему там, но не для проведения военных кампаний, а для поддержания порядка.

Кажется, бесконечные войны Эргандара действительно заканчивались.

— Ты бы хотя бы улыбнулась для разнообразия, Лайра, — легонько пихнул меня в бок Киернан.

— Я же говорю, не в духе она, — настаивал на своём Сандер. — Нет у нашей шиари настроения.

А откуда же ему взяться, если последние две недели от Вейнанда не было ни весточки! Обычно ко мне являлся его фамильяр, чтобы сообщить, что с его хозяином всё в порядке. Иногда Вейну даже удавалось передавать письма. Я опасалась их хранить — сжигала. Но прежде перечитывала бессчётное множество раз, пока текст каждого послания намертво не врезался в память.

И вот уже полмесяца ни писем, ни фамильяра!

— Со мной всё в порядке, — буркнула я, чтобы хотя бы что-то ответить.

— Звучишь как Эшвар, — хохотнул Рифер и подставил лицо заходящим лучам солнца.

К вечеру жара спала, уступив место долгожданной свежести. Мы шли в мундирах нараспашку (Ронан и вовсе покинул академию в одной рубашке) и любовались летней, раскрашенной закатными лучами столицей. Точнее, любовались ребята, ведя меня извилистыми улочками в очередной кабак, в котором они ещё якобы не бывали. Я же продолжала предаваться тревоге, а ещё, кажется, ревности.