— Это не оправдает тебя в глазах императора, и если он действительно собрался… — Запнулась. Сглотнула горький ком, появлявшийся в горле всякий раз, когда представляла, что способен сделать его величество с моим братом. — Если это правда, только брак с принцессой и спасёт тебя.

— А если, наоборот, погубит? — глухо прошептал Рифер и горько усмехнулся: — Уверен, Найферия просто пытается избежать нежеланного для неё союза. Император благоволит ко мне. Это же очевидно! Он отправляет меня с тобой во Флаос, и когда мы говорили, было видно, что он мне симпатизирует. Он дал мне второй шанс, понимаешь? А если я тайно женюсь на его дочери, всё полетит к джарам!

Я покосилась на брата. Иногда кажется, что ему следовало родиться наивной девицей, а не наследником древнего рода чаровиков.

— Всё уже давно полетело к джарам. Странно, что ты этого раньше не замечал.

— Странно, что ты так легко согласилась с императрицей! — огрызнулся Рифер.

В тот вечер мы ещё долго ругались, спорили, препирались. Вскоре подключился и Бриан в попытке образумить этого упрямца, но Риф снова принялся козырять благорасположением императора.

На что Торнвил ему ответил:

— Отец никогда и никому не показывает своих истинных чувств. Он может тебе улыбаться, а на самом деле люто ненавидеть. И если есть хоть малейшая вероятность, что он узнал о вас с Кайяной… — Друг многозначительно замолчал, а потом с самым серьёзным видом добавил: — Тут я соглашусь с её величеством. Брак с моей сестрой — твой единственный шанс. Можешь, конечно, рискнуть ради жизни холостяка, но велика вероятность, что в самое ближайшее время жизни у тебя просто не станет. А если и Найферия решит подключиться к «травле»…

— Да ну вас всех! — окончательно психанул мой близнец. Подхватившись, что-то процедил сквозь зубы, что-то явно нецензурное, и сбежал, как привык это делать.

Мы за ним не погнались, решили оставить пока в покое, чтобы принял неизбежное и смирился. Время ещё есть. Брачный обряд не организовывается по щелчку пальцев. Тем более при столь непростых обстоятельствах.

— Думаешь, одумается? — спросила я с тяжёлым вздохом и устало посмотрела на друга.

— Уверен. Риф вспыльчив, но не идиот. И свою жизнь он любит, а значит, согласится. — Как обычно, тихий голос Бриана действовал успокаивающе, вселял надежду и уверенность, что всё образуется.

— Боюсь, твой отец нам этого не простит. — Подтянув колени к груди, я обхватила их руками. Глядя на пламя, захваченное в плен керосиновой лампы, думала о том, что, что бы ни делала, как бы ни противилась, некая сила всё равно упорно толкала меня к повторению прошлого.