Обжигающая девочка… Во всех смыслах этого слова.

Старшекурсник усмехнулся и отошёл от окна, только когда Лайра скрылась из вида. Искушение снова к ней наведаться и продолжить то, на чём они остановились, было немалым, но он понимал — наказание будет страшным. За хроновика император будет мстить, и Стейроду совсем не хотелось закончить на плахе или, в лучшем случае, всю жизнь прозябать на каторге.

В прошлый раз он забылся, увлёкся, потерял голову. Больше такого не повторится. Не должно повториться! Но и прощать мерзавке ложь он тоже не собирался. Ей и этому никчёмному посмешищу — её брату.

— Мне кажется, ты на ней помешался, — заметил Мартен, близкий друг кадета, прекрасно знавший о его чувствах к дерзкой чаровнице. — Оставь девку в покое, пока не поздно. Если его величество узнает, что ты пытался с ней сделать…

— Он не узнает, — обернувшись к соседу, спокойно ответил Стейрод. Неторопливо пройдясь по комнате, которую они делили не один год, добавил: — Но оставить её в покое, Марти… Нет, не могу. Мерзавка меня обманывала!

— И что? — хмыкнул Мартен. — Она всех обманывала, а главное, врала императору. Но он же на неё не набрасывается. И тебе не надо. Если не собираешься в самом ближайшем будущем стать трупом. — Парень сел на кровати и вопросительно посмотрел на друга. — Она хроновик. Хро-но-вик. Что тут непонятного?

— Мне всё понятно. — Стейрод расплылся в улыбке, одновременно предвкушающей и зловещей. — И я не самоубийца. Больше я её и пальцем не трону.

— Тогда я не понимаю…

— Можно по-разному причинять людям боль.

Он снова приблизился к окну, втайне жалея, что больше девчонку сегодня не увидит. Но ничего, завтра будет новый день. Новые встречи. И он снова будет наблюдать за ней. Исподволь, украдкой смотреть на старательную, прилежную девочку Лайру и предвкушать, как всего через несколько дней она будет скулить, выть от боли. Как жалкая, побитая сука.

Вокруг фонарей суетилась мелкая снежная крошка, и даже в хаотичном движении снежинок ему виделась Лайра Ноэро. Везде виделась только она. А стоило прикрыть глаза…

Кадет напряжённо втянул носом воздух, уговаривая себя держаться, не идти на поводу у желаний, не поддаваться звериным инстинктам.

— Может, объяснишь, что задумал? — голос Мартена звучал немного нервно. — Как ты собрался мстить ей, если её нельзя трогать?

— Всё очень просто, Марти. Я отниму у неё кое-что важное. Того, кем она дорожит даже больше, чем собой. Того, кого любит и к кому привязана. Императору плевать на щенка, а значит, его трогать можно.

Стейрод прикрыл глаза и как по волшебству перед внутренним взором снова предстала рыжеволосая дикарка. Убитая горем. Раздавленная.