Сам оборотник благоразумно накинул на голову капюшон плаща и со стороны казался серой блёклой тенью. Ничем не примечательной и почти незаметной.

Может, и не стоило действовать сгоряча, может, и следовало остаться на посту, но при виде мальчишки, как и всякий раз, кровь вскипала в жилах. Стейрод уже почти ощущал на губах сладкий вкус мести и был уверен, что она окажется не менее сладкой, чем поцелуи шиари Ноэро.

Увидев в конце выбеленной снегом улицы знакомую высокую фигуру, кадет усмехнулся.

— Попался!

Инстинктивно нащупал ножны кинжала, словно желая удостовериться, что оружие никуда не исчезло. Нож был на месте. Довольно ухмыльнувшись, Стейрод, крадучись, последовал за кадетом.

Лайра Ноэро

К моей досаде и огромнейшему разочарованию экипаж оказался занят, а другие поблизости не просматривались. Время ещё было, но не уверена, что долго продержусь в такой холодине. Мне срочно нужна была карета, и желательно из тех, что подороже. Лучше потратиться, но катить в другой конец города в прогретом чарами экипаже, чем всю дорогу умирать от холода.

Хватит и того, что умираю от страха.

Обхватив плечи руками, я быстро шла по спящему городу. Вроде ещё вечер, а чувство такое, словно меня забросило в глухую ночь. На улице ни души, вместо окон домов, мимо которых проходила, — чёрные провалы. Лишь изредка кое-где мелькали отблески пламени.

— Эшвар. Эшви-и-и…

Хранитель не отзывался. Должно быть, в разгаре очередная битва с моим трусливым братом. Пирожки он ест… А я тут от холода коченею! Собираюсь принять участие в обряде, который…

Шорох за спиной я услышала слишком поздно. Не успела не то что обернуться — даже среагировать! Мгновение, и чья-то ручища грубо схватила меня за плечо. Бок обожгло холодной сталью оружия, вспоровшей и мундир, и рубашку, но именно она, боль, помогла мне собраться.

Наверное, если бы рядом каким-то чудом оказался генерал, он бы мною гордился: из захвата противника я вывернулась быстрее, чем тот успел снова меня пырнуть. Удар локтем, разворот и снова удар, на этот раз точнёхонько между рёбер. Кулак запекло: казалось, я со всей силы впечатала костяшки в камень.

И тут же отскочила, увидев перед собой ненавистного громилу.

Стейрод.

— Совсем свихнулся⁈ Когда в академии узнают…

— Ты точно уже никому не расскажешь, — пообещал недобык и с самым что ни на есть звериным выражением лица, а скорее, морды, ринулся на меня.

Правая рука сжата в кулак, в левой — перепачканный в крови кинжал. При виде тёмных капель, соскальзывающих с лезвия в дорожную грязь, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Если до этого было невыносимо холодно, то теперь стало невозможно жарко. Бок горел так, словно к нему прижимали солнце.