Мама тяжело вздыхает. СунОк меланхолично жуёт, слушая рассказ, но при этом видно, что она думает о чём-то своём. Мама, увлеченная рассказом, этого не замечает, но, выложив, наконец, всю имеющуюся у неё информацию, обращает на это внимание.

— Дочка, а ты что такая? — обеспокоенно вглядываясь в лицо СунОк, спрашивает она. — Ты не заболела? Совсем плохо кушаешь. Может, случилось, что? Расскажи своей маме.

Дочка ещё секунд десять жуёт, проглатывает и тоже тяжело вздыхает. Так, словно размышляет — говорить или не говорить?

— Тот парень, ма, — решив всё же поделиться «тяжёлым на душе», медленно произносит СунОк, — который тестировал ЮнМи по русскому языку… Знаешь, он сегодня сказал, что хочет со мною расстаться…

— Ой, дочка! — прикрыв рот рукою и жалостливо глядя на дочь, восклицает мама.

— Я попросила его простить мою тонсен, а он ответил, что не может этого сделать. Сказал, пусть она сначала научится подобающе обращаться к старшим и сама попросит у него прощения. И он не желает общаться с семьёй, в которой не знают правил поведения…

— Он так и сказал⁈ — изумляется мама.

— Да, — хмуро отвечает СунОк.

— Ну, дочка, — собравшись с мыслями начала успокаивать СунОк мама, — ты же знаешь, что это не так…

— Не волнуйся мама, — перебивает её дочь, — всё нормально. Мудан правильно сказала — это не мой мужчина. Он не должен был так говорить о моей семье и о ЮнМи. Это мелкий человек. У него не нашлось великодушия, чтобы простить школьницу, допустившую ошибку! Даже чёболь оказался более щедрым душою, чем он! И ещё, я поняла, что не так уж он хорош в учёбе. Моя младшая сестра гораздо лучше знает иностранные языки, чем он! Вот!

— Дочка, что ты ему сказала? — наклонившись вперёд, осторожно спрашивает мама.

— Сначала я расстроилась, — отвечает СунОк, — потом обиделась. Потом разозлилась. Кто он такой, чтобы так говорить о моей семье и сестре? ЮнМи вообще ещё больна! Я хотела ему всё высказать, но сдержалась. Подумала, что раз он так говорит, то значит, не понимает. Зачем объяснять тому, кто обижен и не понимает? Просто сказала, что сама не хочу общаться с таким мелким человеком, как он!

— Ой-ё-ёй! — горестно причитая, закачала головою мама, приложив ладони к щекам. — Ой-ё-ёй!

— Думаешь, я была не права? — слегка «ощетинивается» СунОк. — Если бы в нашем доме был мужчина, то он бы пошёл и спросил его, почему он так сказал о нашей семье! Но раз мужчины нет, то значит, я должна защищать всех! Я ведь старшая!

— Тихо, СунОк, тихо, — сказала мама, подвигаясь и садясь рядом с дочерью, и притягивая её к себе, — успокойся. Всё будет хорошо.