Бинго! — заорал я про себя внутри, когда «до меня дошло». — Это же «природная красота», которую обещала ГуаньИнь!

Потом, уже возвращаясь домой на метро и в который раз обдумывая услышанное, я понял, что именно так оно и должно было быть, если «делать всё по-нормальному». Ведь дай мне ГуаньИнь сразу обещанную красоту, то родные ЮнМи её бы просто не узнали! Да стопроцентно! И где бы я сейчас тогда болтался? В каком-нибудь приюте? Это было бы явно не айс… А так — неспешное превращение. И семья дочь не потеряла и я какую-то «опору» в новом мире имею. Правильно и разумно, именно так должна была поступить богиня милосердия. Единственно — почему бы меня было не предупредить об этом, чтобы я не считал себя «на лицо ужасным, но добрым внутри»?

На радостях от осознания того, что меня не обманули, что жизнь вроде налаживается и пластикой уродоваться не обязательно я, выйдя из кабинета врача, завопил от переполнявших меня чувств и швырнул к потолку свой рюкзак. И повторил. И ещё. Однако долго выражать эмоции мне не дали. Вмешалась проходившая мимо медсестра или врач, ну не знаю кто, в общем, она была в белом халате. Меня призвали к порядку и сказали, чтобы я тут не орал, ибо здесь больница, а не стадион. Я не расстроился. Не стадион, так не стадион, поймал в последний раз рюкзачок и потопал домой, «шурша» в голове вращающимися шестерёнками, обрабатывающими полученную информацию.

Врач сказал — в медицине принято считать, что человек растёт где-то максимум до двадцати — двадцати двух лет, в зависимости от каждого конкретного организма. И он предполагает, что к этому возрасту мой уровень гормонов вернётся к стандартному уровню.

Мне здесь, сейчас, биологически — семнадцать с половиной лет. Значит, года эдак через два-три, после завершения «мутации», я могу рассчитывать на нормальную для эстрады внешность. Это мне уже будет девятнадцать-двадцать лет. В двадцать два — совершеннолетие, после которого можно будет «рулить» самостоятельно, без привлечения мамы ЮнМи… На первый взгляд, всё складывается неплохо. За эти два-три года можно восстановить свои навыки в игре и научиться петь. Доктор сказал, что под влиянием гормонов гортань у ЮнМи тоже будет меняться, поэтому можно надеяться на какой-нибудь голос… Я согласен на любой, хоть на какой-нибудь, поскольку сейчас у ЮнМи его вообще, считай, нет… И танцевать можно будет за это время научиться. Впрочем, это самое последнее, о чём следует беспокоиться. Главное — руки и голос! А «дёргаться» на сцене я уж как-нибудь смогу…

Но это были хорошие новости. Далее пошли «не очень». Для начала доктор озадачил меня сообщением, якобы из моих тестов следует, что внутри меня имеется «раздрай», в котором душа не дружит с телом. Впрочем, меня эта новость не удивила. Ну, а чего бы им вдруг дружить, если они познакомились лишь пару месяцев назад? За такое время в обычной жизни к новому человеку только-только присмотришься. А тут целые душа и тело! Однако, понятное дело, говорить об этом вслух я не стал, а задумался над вопросом — что ещё можно «выловить» из моих тестов? Например, можно ли понять, что у меня мужская душа, а не женская? Если да, то, что с этого будет, когда случится?