Пётр Христианович таким путём решил не ходить. Ничем хорошим это не закончится. Нужно построить сначала нормальный коровник и купить для него коров на рынке, и нормальные сепараторы изготовить или купить. А ещё сыроварню рядом построить. Ну, будет молоко?! И что с ним делать? Совсем же другое дело с маслом и сыром. Это не скоропортящиеся продукты. Их можно в Подольск, а то и в Москву на рынок отвезти. И зерном торговать тоже не выгодно. Гораздо лучше торговать курями на этом зерне выращенными и яйцами, что эти куры будут производить. Тоже вполне можно на рынок отвезти. И, в крайнем случае, даже чуть дешевле перепродать в кабаки и прочие предприятия общественного питания, коих в Москве не мало.

Всё вот это граф Витгенштейн собрав всех своих тридцать восемь душ и рассказал.

Перед этим все дворы сам обошёл, не поленился.

Люди жили плохо. Бедностью это назвать трудно. Это ужасом назвать можно. Дома из плохо обтёсанных брёвен положенных без фундамента прямо на землю и не ступеньки вверх, а ступеньки вниз. Дом всего в пять или шесть брёвен с одним маленьким оконцем, тем самым, почти не прозрачным бычьим пузырём, затянутым. Люди по существу в землянке небольшой живут, вместе с телёнком и жеребёнком. И самим тепло и скотина не застудится. В центре дома очаг из камней. Открытый. А никакого продуха в крыше не видно. Куда дым идёт?

Стоп. А как они суп варят. Куда кастрюлю ставят.

— Ась? Чего ставят?

— Суп как варите?

— Ась, чего варите.

— Ну, кашу?

— Так в горшке рядом с очагом доходит. Томится. А хлебушек мы …

— У вас нет железной посуды?

— Шутишь, Ваше сиятельство. Оно, Никифор горшки кривые лепит и лепо. И кашу можно поставить и квашню.

— А кузнец?

— В селе, в Вяхирево.

— А коней подковать?

— На кой?

— Осип, да как же вы живёте? — граф за голову не схватился, но понял, что три тысячи рублей не такие и большие деньги.

— А чего, как все, не хужее вяхиревцев, не холера бы, так и вооще лепо.

— А что с врачами у вас?

— Грачами? А что грачи?! Грачи птицы полезные. Весной, в голодуху, палкой зашибёшь, на костерке поджаришь и детишкам, те с костями схрумают.

— Травницы, доктора иноземные?

— Оно чё? Ну, в Нежине есть бабка Матрёна. Заговорит, если чего. Настой даст. Только барин ихний — Курдюмов ругается. Повесить её всё грозится. Ведьмой обзывает.

— Курдюмов? Ладно. А, Осип, а где лес можно на школу, да на коровник с птичником купить? Чтобы за разумные деньги.

— Лес? Лес-то? Лесок, значится. Так обратно у него. — Осип был кудлатым мужиком лет сорока. Староста его деревеньки. Справный мужик. У него было две с половиной коровы и полторы лошади. Телёнок был — бычок и жеребёнок.