Операция простая. Ею ещё Шварцнегер за «хищником» охотился, за неимением настоящего оружия. Самострел. И не пищаль никакая, обычный лук, или, если точнее быть, то арбалет. Кузнец отковал и собрал два арбалета, и граф с Тихоном пошли в лес и соорудили там западню. Для западни нужна приманка. С нею пришлось чуть «позверствовать». Сначала порычал граф на крестьян своих и те, отнекиваясь, но поставили несколько петель. «Да разве можно без разрешения промышлять». Поймали двух ушастых вредителей. А то всё говорили, что они, мол, и не думают по хозяйскому лесу шастать и зайцев графских ловить. Ну, бог им судья. Самый вредный зверь на планете — это заяц и уменьшение поголовья заячьего в его владениях только приветствуется. Заяц — это как раз тот случай, когда «всё не съем, но понадкусываю». Срежет ветку яблони или сливы и нет, чтобы потом доесть её, нет, он от следующей прямо посередине откусывает.

Поймали двух зайцев и на петлю привязали их к большой берёзе. А к соседним деревьям самострелы прикрепили, и в снег от них, сплетённые из белого конского волоса, верёвочки натянули, с какой бы стороны не подходил человек к зайцам, один из самострелов насторожённых спустит, а тот при выстреле второй тоже спустит. Стрелы, чтобы невосполнимые жизнедеятельности организма уроны не наносить, должны бить в районе задницы.

За три дня до этого Брехт с Тихоном и Прохором просто обходили лес по периметру, не такой и большой и увидели следы кровавые. Кто-то подстрелил чего-то крупное в лесу у Витгенштейна и тащил это в сторону, где усадьба «скундного» майора Курдюмова расположена.

— В Нежино утащили. Косулю, не иначе. Совсем сынок евоный Борис Николаеч стыд потерял. — Покачал головой Тихон, остановившись возле большого пятна крови.

Как там ключница Ефросинья тогда сказала про Курдюмовых: «Рожа бесстыжая, вечно в вашем лесу зайцев бьёт. А сынок обсче скволыга. Стрелял в нашем лесу и в Анку Серегину попал дробиной».

Тогда у Петра Христиановича и возникла идея проучить браконьера. Была разработана операция «Чьи в лесу шишки». Удалась операция. Прямо на следующий день и удалась. Тихон с Прохором по очереди дежурили метрах в пятистах от засады и ждали. Так-то просто всё. Человек, словивший в ногу или задницу стрелу, орать будет. Зимой в лесу тихо. И за пятьсот метров можно этот крик услышать. Ну, а если на первый крик никто не придёт, то товарищ и стрелять начнёт. Выстрел уж точно услышат.

Тихон услышал крик и ломанулся в Студенцы. С лыжами побежали. В смысле, нет их. Потому, пришлось по глубокому снегу тащиться (бежать) пешком. Картина маслом, лежат два зайца придушенных собакой, а его Ганна нарезает круги вокруг орущего Бориса Николаевича Курдюмова. И вокруг браконьера натекло уже крови прилично. Снег пятнами изгваздан. Пётр Христианович портки с Кюрдюмова младшего стащил и … выпорол. Ну, нет, осмотрел на предмет, где рана. Рана была там, где и рассчитали — на ягодице. И этот товарищ умудрился так стрелу обломать, что наконечник в заднице застрял.