— Подарил бы, Николай Николаевич, но знаете же, если что отдал бесплатно, то это к беде. Ещё издохнет Абрек потом.

— Угум. Угум. — Укатили.

Ведьма про мазь Вишневского через день напомнила.

— Так просто всё — десятая часть дёгтя и касторовое масло.

— Кастровое?

Стоять. Бояться. А ведь Кавказских войн ещё не было и клещевину в Россию, да и в Европу ещё должно быть не завезли. Ну, скоро сам там окажется. Вот тут можно попрогрессорствовать. Тут если французы и своруют способ производства, то и не сильно страшно.

— Конопляное тоже подойдёт.

— Так это известный рецепт, издревне у нас дёгтем раны пользуют.

— Ну, и ладно. Как Василиса? Способная ученица?

— На мужиков больно много заглядывается.

— Не наоборот. Красавица.

— Может и наоборот. А только детки пойдут и не будет учёбы.

— И?

— Пою пока травками успокаивающими.

— А есть такие? А наоборот?

— Нужда что ли? — гогочет.

— Ты, это брось Матрена, а то я добрый, добрый, а потом, бах, и злой сразу.

— Знамо есть.

— Рецепт мне нужен. Это же золотая жила.

— Знамо золотая. Травки редкие …

— Совсем редкие, в местных лесах растут.

— Знамо растут.

— Ладно. Зима сейчас. Весной напомни мне. Если ещё тут буду. Организую сбор. Отряд юннатов создадим.

— Не будет тебя, вашество. Весной не будет.

— Умру что ли? — аж вспотел Брехт.

— Тьфу на тебя. В больших чинах будешь в Петербурхе.

— Ого. Ты можешь предсказывать будущее? — точно ведьма.

— Бывает, сны снятся, а то просто гляну на человека и вижу, что не будет его скоро.

— А Петербург?

— Это сон.

— Нда. Нет, юннатов всё равно организую. В Петербурхе такая настойка больших денег будет стоить.

— Благодарствую тебе вашество. Дал с иродом поквитаться. Я добро помню.

— Ну, ну. Учи Василису. Наверное, с собой заберу.

— Знамо дело.

Событие сорок первое

Перед прошлым — склони голову, перед будущим — засучи рукава.

Генри Менкен

Кузнец Афанасий с двумя сыновьями по-прежнему жил не в Студенцах, а в селе племянника императорского. Туда Пётр Христианович с тремя пулелейками и тремя штуцерами и поехал. Те два мусульманских карамультука прихватил и взял наш демидовский штуцер охотничий. Делали его видимо по спецзаказу, был чуть длиннее ствол и чуть меньше калибр. Миллиметров двенадцать, должно быть. Пулелейки, понятно, выливали обычные круглые пули, при этом настоящего шара у производителя этих пулелеек не получилось. Ручная, судя по всему, работа, а вручную шарик получить не просто.

Граф решил всё же хотя бы для пробы попрогрессорствовать и изобрести пулю Минье, и даже не самого Клода Минье, а гораздо более продвинутую и дешёвую пулю Петерса. Бельгиец, наверное, раз эти пули ещё бельгийскими называют. Пулю Минье изготовить в кустарных условия настолько не просто, что лучше и не пытаться. Тут нужно серийное производство и оборудование. Вся проблема именно в том жестяном колпачке, напёрсточке небольшом, который сзади пули в специальную выемку вставляется. Газы пороховые давят на колпачок, он на тонкую свинцовую юбку и раздвигает её, пуская пулю дальше уже по нарезам ствола. Как и из чего простому смертному сделать такой колпачок и сколько будет стоить производство таких пуль на полвека раньше, даже думать не хотелось графу Витгенштейну.