— Фронт? Рот? Ротмистр Дымчевич Пётр Степанович хотел дать вам пощёчину, чтобы вы вызвали его на дуэль.

— Хрень-то какая!? Мать твою, поручик! Ты перейди с этой французской мовы на человеческий язык и объясни мне, тёмному, что происходит? И короче, а то раненым помощь нужна. Пётр этот Степанович вообще может от потери крови загнуться или от болевого шока.

— Вы обесчестили жену ротмистра Дымчевича, но понимая, что если он вас вызовет на дуэль, то вы выберите саблю и зарубите его, потому он хотел дать вам пощёчину, чтобы вы вызвали его на дуэль, а он бы выбрал пистолеты. Ротмистр отличный стрелок-с, — с запинкой проблеял ахтырец на посконном языке.

— Всё страньше и страньше. Храбрец ваш Пётр Степанович. Убить хотел, а не честь защитить. Ну, поделом, значит, получил. Бог шельму метит. А второй что за чёрт? Он на генерала без объявления войны с сабелькой бежал.

— Вы ноне не генерал и не командир нам, милостивый государь. Вы презренный соблазнитель чужой жены. — И даже подбородочек задрал.

— Ну, чего теперь, от дуэли отказываться не буду. Только раз выбор оружия за мной, то я кортики морские выбираю. Есть у меня пара. Один Пётр Первый лично адмиралу Науму Синявину вручил за храбрость. Вот на них и будем драться. Только не сейчас. Давай-ка мы сначала этих двух инвалидов к знахарке моей доставим. Да потом в Подольск отправим, к лекарю им надо, переломаны руки у обоих. Договорились?

Ахтырец коричневый ликом тоже красен стал, с жизнью, видимо, прощался. Стало быть, граф Витгенштейн был знатным рубакой. Боятся бывшие подчинённые.

— Да, ты не боись, поручик, я тебя не больно убью.

— Я ничего не боюсь, милостивый государь …

— Ты берега-то видь, нужно говорить «Ваше сиятельство». Понял ли? Приём?

— …

— Тугоухость? Может, вдарить тебе по кумполу для прояснения сознания и обретения слуха.

— Понял, Ваше сиятельство.

— Ну, и чудненько. Да, поручик, ещё раз заговоришь на языке врага в этой жизни, а я узнаю, приеду и язык отрежу. Понял ли?

— Да как вы смеете …— головку задрал.

— Понял ли? — Пётр подошёл на шаг. Поручик совсем шибздиком был. От силы метр шестьдесят. Граф навис над ним.

— Если выживу …

— Да, кому ты нужен. Так пальцы отрежу. Половину.

— Понял, Ваше сиятельство.

— Ну, и замечательно. Прохор, Тихон грузите этих двух господ в дормез. Домой поедем, не до стрельбы ноне. Стоять! Бояться! А вы чего черти за меня не заступились. Они втроём тут меня убивать приехали, а вы стоите и смотрите в сторонке. Цирк приехал.

— Так господа, — эдак кровожадно оскалился двойник.

— Ничего, для защиты господина могли бы и встрять, попинали бы вон этих, пока я с поруттттчиком беседы беседовал.