Шаги и тихий шелест, будто сухой листвы на полу. Звук открываемой двери. Не скрип. Нет. Дверь старались открыть как можно тише, но её явно открыли. И вновь шаги.

И вот. Бессмысленный взор зацепился за силуэт женщины, медленно приближающийся в немой тишине.

Далась мне эта немота и тишина тоже.

Я даже не могу себя вспомнить полностью. С трудом понимаю, что лежу обессиленная на широких досках пола, но при этом рассуждаю о природе тишины. Поистине мысль — это нечто иное, нежели сам человек. Самостоятельная энергия, рвущаяся на волю как птица.

В странной, бесформенной одежде, словно женщина только что вышла из прошлого, она двигалась в мою сторону, и шелестела юбкой. Её глаза с настойчивостью, воистину безумной пытаются разглядеть моё лицо. В вытянутой руке замерла масляная лампа. Женщина сжимает её с такой силой, словно вся судьба отныне зависит от этого маленького источника света.

Пламя.

Только его я осознаю в полной мере. А ещё лицо, что склонилось надо мной.

— Даша?

Огонь качнулся.

— Это хорошо, что ты пришла ко мне. Призраки, они молча приходят и уходят с первыми лучами солнца. А вот страхи… они, остаются. Ты не страх. Посиди со мной, пока не рассветёт. Ты — призрак. После мне придётся проститься с тобой. А сейчас просто помолчим.

— Оля, почему нам придётся расстаться? Сейчас вторая половина дня, а вовсе не ночь, просто в зале плотные портьеры.

— За мной придут, этот стук дверей от машин и шорох шин по трассе. Поздно уже что-то менять. Я подвела тебя. Прости. Не смогла быть счастливой, как ты хотела. Помолчим?

Усевшись рядом на пол, Даша провела своей рукой по моим волосам.

— Остригла. Что же мы с этим будем делать?

Вздохнув и осознавая неправильность поведения призрака, который просто обязан молчать, пыталась открыть ему истину.

— Это такие мелочи по сравнению с тем, что я наделала, Дашенька.

— Ты всё мне расскажешь, голубка моя. Позже. Сейчас тебе просто необходимо пройти за мной. Собери себя, все осколки, на которые ты рассыпалась, собери их и начни всё по-новому.

Не могла понять, что должна начать по-новому…

Я ощущала её руку на своей голове и шептала о том, что она мертва и я не могу чувствовать её тепло, потому как призраки, они на то и призраки, что не имеют права быть вновь живыми.

И это было ключевое слово, хотя нет мысль! Мысль, она всегда была первична.

— Ты жива?

Сев и покачнувшись, а, после вцепившись рукой в подставленное плечо, я смотрела на огонь в лампе, что сиротливо стояла на полу. Мистика. Пламя отчего-то завораживало, будто видела я его в первый раз. Внимание перешло на длинную, непонятного цвета юбку женщины, что сидела рядом. На её согнутые колени, обтянутые тканью. Всё остальное терялось как-то и только лицо с родными глазами было очень близко.