«— … это же какая цепь должна быть, что выдержит сие»?
Сердце отбивало ритм в ушах, подсказывая, что простые стекляшки так не хранят, да и стразы Сваровского моему мужу ни к чему. А золотые монеты с профилем Наполеона — они что ли, так, просто в приложение легли?
Но больше всего не давало покоя украшение, хотелось спрятать его на груди, нанизав, возможно, крупное ушко на простой шнурок.
Рукой коснулась серёг; тихий голос мужа преследовал знакомыми интонациями и не давал прийти в себя.
«— Оленька, отчего ты мой подарок носить не желаешь»?
Страшная догадка, она осторожной поступью приблизилась и закрыла холодными руками глаза, она шептала забавляясь.
«— … догадалась? Оленька… Забавно… а что раньше мешало сделать это? Ларка, она ведь знает про эти вещи, и ключами пользовалась в твоё отсутствие, искала… И ещё раз воспользуется, проникая в квартиру…; дурочка, совсем ослепла, доверяя тому, кто пьёт водицу из копытца…».
Комок дурноты подкатил к горлу, и рука неосознанно легла на слегка наметившийся живот.
«— Бежать, продать дом Даши и скрыться от всего этого, а когда Георг освободится, он найдёт меня и ребёнка, и всё будет как прежде».
«— Не будет».
Она смеялась в сознании дурным смехом и называла опять дурочкой, наивной простушкой у которой под носом муж жил совсем другой жизнью, прикрываясь влюблённой и такой образованной и увлечённой женой как щитом, выставляя её перед гостями, показывая работы для выставки.
Забыла про вечернюю прогулку, ожидая окончания ночи, прокручивала многие моменты своей жизни и оценивала их по-новому; поездки мужа, и его командировки. Искала на карте в телефоне места, где могла бы найти приют для отдыха в дальней дороге.
Глава 3
И только под утро — сон, стараясь успокоить безудержную фантазию, покрыл своим крылом, нашёптывая истины о том, что завтра предстоит сложный день, и просто жизненно необходимо взять свою судьбу самой в свои руки. Предстояло перво-наперво обналичить все карточки с накопленными деньгами, позвонить на работу, с новостью о задержке тех документов, которые я взяла в перевод. А далее не доверяя никому в дороге ехать преимущество в караване машин, перегонщиков новых японских авто, не рискуя опасными обгонами. Или возможно…
* * *
Во сне как наяву…
«— возможно лучшее для меня — это смерть»,
— в голове билась затерянной птахой только одна эта мысль.
Как же хотелось жить.
Неприятное и щемящее душу отчаяние, росло с каждой минутой, без всякой надежды на спасение разум отчитывал секунды. Сердцебиение ускорялось, радуя того, чья власть была так ощутима.