Все свои действия мы обговорили с Дашей заранее, я проигрывала наши возможные поступки в голове, старательно запоминая их.

Мы ожидали приезда во Владимир.

Где приказчик собирался нас сопровождать повсюду, а матушка Жданки в это время должна была находиться с бабушкой на гостином дворе.

На руках у Даши был основной документ дворян, значащийся за нашей семьёй со времён жизни супруга бабушки, князя Соколинского Григория Александровича, а именно: грамота на дворянское достоинство, к которой прилагался список членов семьи. Ещё в деревне, в подмосковном имении мы аккуратно внесли туда мою новую фамилию и титул, бабушка заверила всё своей подписью и печатью.

Переночевав в первую и вторую ночь на постоялых дворах, к середине третьего дня нашего путешествия мы въезжали в пригород Владимира.

Всегда сложно описывать путешествия, его тяготы и сменяющиеся раз за разом одинаковые картинки пейзажа за окном неудобного экипажа. Перед глазами плывут, гостиные и постоялые дворы, моменты расселения, принятия пищи, грязь и неудобства и, конечно же, желание отбыть на следующее утро и быстрее забиться в экипаж, с тем чтобы снова ощутить тряску и вечное покачивание, шум и голоса.

Уставшие от дороги уже к полудню третьего дня мы разглядывали удивительный, старинный город, занимающий изрезанную глубокими оврагами высокую равнинную местность на берегу реки Клязьмы.

— Небольшой, чиновничье — мещанский закуток на земле, — так охарактеризовала его со вздохом бабушка.

Что же она тогда скажет про Муром?

Вспомнит ли хоть что-то хорошее, что возможно её связывало с ещё меньшим по площади городком чем Владимир? Кроме того, конечно, что сослано туда было её семейство на долгие, долгие годы.

На северной стороне Большой улицы целый квартал заняла армада торговых рядов, отделявших от главной магистрали базарную площадь; дальше, по направлению к Золотым воротам, выступал портик церкви Николы Златовратского. Узнав у прохожих наконец-то о неплохом гостином дворе, расположившимся недалеко от центральной улицы мы решили в нём найти для себя приют примерно на сутки.

Семьи, сопровождающие нас притихшие и ищущие у нас взглядом моральной поддержки, были расселены в номера с удобствами для вольного крестьянского и торгового сословия. Мы же, расположившись этажом выше в большом номере из двух комнат наконец-то, смогли спокойно вздохнуть. Все расходы в дороге мы решили оплачивать ассигнациями. Самые низкие номиналы были отложены отдельно и служили предметом торга нашего управляющего со всеми, кому мы так или иначе должны были платить в пути.