Это я, после, придя в себя, закутавшись в одеяло, наблюдала из-за полога, как из наших номеров полиция выводит незнакомого смуглого мужчину.

А в тот самый момент, в одной тоненькой ночной сорочке, в шоке смотрела на огромную пасть своего пса. Мои дрожащие руки в защитном рефлексе легли на живот и прикрыли грудь.

«— Господи, как такое возможно»?

Семён — служивый, он появился внезапно и, спрятав Дашу к себе за спину, что-то крикнул в дверной проём. Шум! Грохот на лестнице. Топот и множественные голоса.

Мне подали одеяло, а после, просто завернув в него и рывком оторвав от пола, отнесли на кровать. Кто?

Не помню! Голоса. Стало страшно. Дрожь, неконтролируемая, слёзы и голос… далёкий.

«— Георг, он нашёл меня»!

Стук дверей на первом этаже строения.

Захотелось спрятаться в более привычной обстановке. Затаиться, найдя безопасное место. Закрыться! Нужно обязательно сделать это. Паника накатила огромным валом солёной воды. Я не могла дышать.

— Оля. Нет. Не думай об этом. Это не то, что ты думаешь.

Голос Даши, запахи и шум в сознании — магистрали большого города перед глазами.

— Оля я здесь, посмотри мне в глаза. Успокойся.

— My Lady, give the command. (миледи, дайте команду).

Я перевела взгляд на неизвестного мужчину, говорившего со мной на странном, ломаном английском языке, на бабушку, которая прижимала меня к себе.

— Оленька, она сомлела от страха. Княжна, Дарья Алексеевна, сделайте же хоть что-нибудь, она так дитя потеряет.

— Give the command, to whom? (отдать команду, кому?).

Сухие губы будто трескались от любого сказанного слова.

— Your watchdog, my lady. (вашему сторожевому псу, миледи).

Он стоял, опираясь на один костыль, и требовал от меня непонятных действий резким голосом.

Не понимала, что от меня хотят эти люди, в голове стоял шум прибрежной волны. Пальцы Даши сильнее впились в мою ладонь. Её шёпот вонзался в сознание.

— Оля. Вернись к нам. Прошу.

— Ваше сиятельство, Хан сильнее сдавливает горло проходимцу, он скоро не сможет дышать, пёс нервничает, не видя вас, слишком много людей набилось в комнату. Мы хотим допросить злоумышленника, смерть незнакомца в вашем номере получит слишком большую огласку, этого нельзя допустить. Хозяин гостиницы вызвал земского исправника, отзовите пса, он услышит вас.

Мысль Сергея Фомича была мне понятна, и я кивнула в согласии.

«— смерть нельзя допустить».

— Чью смерть?

— Мужчины, что лежит на полу, Оленька позови Хана.

И в тишине, слабым голосом, совершенно не надеясь на то, что меня услышит то чудовище, что замерло над телом незнакомца, я окликнула его.