Бабушка хмуро смотрела на старую штукатурку на главном фасаде и грязные окна, закрытые ставнями; обвалившийся забор, который соединял другую часть здания с огромными старыми воротами, он был совершенно неприятным зрелищем. Дом был угловым; он уходил северной своей стороной в тень проулка, в сторону реки.

Было понятно, что никто нас не ждал, и не готовил уютный дом к нашему приезду. Встретившись с пожилой дамой глазами, я виновато опустила взор, мои исколотые иглой, от долгой работы швеёй, пальцы перебирали шерсть на лбу у Хана. Даша молчала.

Казалось, Соколинская Александра Васильевна прозрела. Она смотрела на нас с Дашей в упор, узнавая, наверное, переделанные свои, когда-то очень шикарные наряды и начинала всё понимать. Я слышала её дыхание. Прерывистое и очень взволнованное, сердце разрывалось от жалости. И что-то рвануло внутри, как созревший гнойный нарыв.

«— … хватит говорить ей неправду, пусть будет, так как есть, мы бедны… но у нас есть дом и крыша над головой, и это главное».

Последней каплей были дрожащие губы пожилой женщины и полные слёз глаза.

— Бабушка, вот мы и дома. И он действительно заждался нас. Пойдёмте встретимся с ним и начнём всё с белого, чистого листа. Мы не будем жить прошлым, хорошо?

«— … если только оно само не найдёт нас».

Гнала прочь глупые и дурацкие мысли, получив ещё один толчок изнутри; неминуемое, полное осмысление происходящего.

Я открыла неказистую дверцу нашего экипажа, который с честью выдержал недельный переезд и выпорхнула на улицу.

— Хан, за мной!

Выпрямив спину, вздыхая удивительно чистый морозный воздух, ждала. Прекрасно ощущая взоры не только проходящих мимо и спешащих по своим делам жителей Мурома, но и тех, кто застыл возле окон соседних домов. Их перекрёстный огонь вызвал на лице лёгкую улыбку, а рука тянулась с помощью для той, которая, не отрываясь, смотрела мне в душу.

— Оленька…

— Княгиня Александра Васильевна, у нас непременно всё будет хорошо. Я вам обещаю. Есть только маленькая неувязка…

Её брови удивлённо взлетели, а глаза расширились.

— Совсем маленькая?

— Аbsolutely! Понимаете, я совершенно не помню, где здесь вход, а значит, и выход, и что нужно открыть, чтобы попасть вовнутрь? И главное — где моя спальня и художественная мастерская?

— Вы не бывали здесь в детстве миледи.

Бабушка растерянно развела руками. Она несломленная, выбравшись наконец-то из экипажа стояла на улице и гордо смотрела на окружающий мир.

— Я обязательно исправлю этот конфуз, ваше сиятельство.

— Я помогу вам, леди Майерс, из Монкстауна, что в Ирландии.