Берзин криво усмехнулся, снял очки и начал протирать их платком.

— Вы зрите в корень. Но тут я, к сожалению, не помощник. У Разведупра нет штыков. Мы — мозг армии, ее глаза и уши, но не кулак. У меня в подчинении шифровальщики, аналитики, нелегалы. Но у меня нет ни танковых батальонов, ни пехотных полков. Если я сунусь на Лубянку с одними наганами, Ягода объявит меня немецким шпионом и мятежником раньше, чем я успею открыть рот.

— Значит, — армия, — утвердительно сказал я. — Нужен Ворошилов.

— Климент Ефремович… — Берзин вздохнул, водружая очки обратно на нос. — Он сможет поднять гарнизон. Но только по личному, письменному приказу Сталина. Без приказа он и пальцем не пошевелит — боится обвинений в бонапартизме. Но даже если Ворошилов выведет танки… Танк хорош на площади, чтобы защищать правительственные здания или блокировать казармы ОДОНа. Но танк не въедет в коридоры Кремля или Лубянки.

— Нам нужны еще и те, кто сможет работать внутри, — я подошел к столу. — Надежные люди, готовые на все, способные действовать в самых экстремальных условиях. Те, кто сможет тихо снять охрану в приемной, пока Ягода ничего не понял. У вас есть такие люди?

Берзин помолчал, разглядывая свои руки, потом медленно кивнул.

— Есть. Четвертое управление сейчас курирует создание спецгрупп для действий в тылу врага. Диверсанты. Ими командует Илья Старинов. Базируются в Кусково.

— Старинов? — я вспомнил эту фамилию. В моем времени он был легендой, «дедушкой спецназа ГРУ».

— Да. Мы учим их на совесть. Они умеют взрывать мосты и склады, вскрывать сейфы, снимать часового без шума, незаметно проникать на охраняемые объекты, зачищать здания. Их мало — человек сорок. Но в узком коридоре один такой боец стоит взвода.

— Годится, — быстро сказал я. — Где они сейчас?

— В Кусково. На полигоне.

— Вызывайте, — я посмотрел на часы. — Пусть грузятся в машины. Крытые тенты, никаких знаков различия. Пусть едут в центр и встают где-нибудь в тихом переулке. Скажем… во дворе старого здания Реввоенсовета. И ждут сигнала. У них есть рации?

— Есть. Но план крайне Рискованный, — покачал головой Берзин. — Если патруль НКВД их остановит…

— … . Они скажут, что выполняют задание руководства. Какое — военная тайна. Да и есть ли у нас выбор? Если мы проиграем, Ян Карлович, нас все равно расстреляют. А если выиграем — победителей не судят.

Берзин коротко кивнул технику. Тот подхватил кофр и бесшумно исчез в соседней комнате.

— Теперь главное — как вы попадете к Сталину! — Берзин многозначительно поднял палец — Енукидзе контролирует его график. Если вы заявитесь с темой «госбезопасность», Авель тут же узнает. И Ягода, разумеется, тоже. Вас перехватят еще на подступах.