В комнате повисла пауза. Американцы переглянулись. Сумма была немаленькой по временам Депрессии, но я видел по их глазам, что они ожидали большего.

— Мистер Брежнев, — мягко начал коммерческий директор Уитворт, — мы ценим ваше предложение. Но вы должны понимать, что «Токкo» — это уникальная, запатентованная технология, у которой нет аналогов в мире. Она дает колоссальное конкурентное преимущество. Мы считаем, что справедливая цена за эксклюзивную лицензию для такой большой страны, как ваша, должна составлять не менее сорока тысяч долларов. И еще по тысяче за каждую единицу оборудования!

Начался торг. Они расхваливали уникальность своего патента и многомиллионную экономию, которую он даст нашей промышленности. Я терпеливо слушал, а затем выложил на стол свои, чисто технические контрдоводы.

— Джентльмены, я не оспариваю выгодность вашей идеи. Но вы продаете нам не готовый продукт, а, по сути, «полуфабрикат», который нам придется доводить до ума в совершенно других условиях. Во-первых, ваши технологические карты рассчитаны на ваши марки стали. А у нас — другие стандарты, другой химический состав. Нам придется заново подбирать все режимы закалки. Это месяцы дорогостоящих экспериментов.

— Во-вторых, — продолжал я, не давая им вставить ни слова, — ваше оборудование работает от американского стандарта электросети — 60 герц. А у нас в стране принят европейский стандарт — 50 герц. Промышленное напряжение у вас — 440 вольт, у нас — 380. Все ваши генераторы, все расчеты индуктивности придется пересчитывать и адаптировать. В третьих, ваше оборудование и документация выполнены в дюймовых размерах. Возьметесь ли вы за перевод их в метрическую систему? Не думаю. Это еще одна сложнейшая инженерная задача. Наконец, в четвертых, при освоении нового оборудования всегда возникают непредвиденные трудности, которые мы сейчас даже не можем себе вообразить. Нам, по-хорошему, нужен шеф-монтаж. Вы готовы прислать к нам в Союз на год-два бригаду ваших инженеров для проведения полного цикла адаптации и внедрения?

Коммерческий директор замялся.

— Ну… международные контракты на техническую помощь — это очень сложная процедура…

— Вот именно, — подхватил я. — То есть, все эти проблемы мы должны будем решать сами. Вы, по сути, продаете нам красивую идею и набор «сделай сам». Поэтому моя цена — двадцать пять тысяч долларов — учитывает наши будущие колоссальные затраты на эту доработку. И она окончательная.

Американцы переглянулись и покачали головами.

Переговоры очевидным образом заходили в тупик.

И тогда я решил разыграть свой главный и последний козырь.