Двор был завален штабелями стальных поковок. Грубые, шершавые заготовки валов громоздились горами, ожидая очереди. Подошвы ботинок ощущали мелкую дрожь земли — где-то в недрах цехов ухали молоты и визжали резцы.

В офисе, пропитанном запахами старой бумаги и машинного масла, мариновать нас в приемной не стали. Секретарь указал на тяжелую дверь.

Уильям К. Данн оказался под стать своему заводу. Крепкий, с закатанными рукавами рубашки, он совсем не походил на «белого воротничка». Крепкие руки выдавали человека, умеющего стоять у станка. Он создал эту фирму четырнадцать лет назад и держал ее мертвой хваткой.

— Мистер Брежнев! Мистер Устинов!

Данн дружелюбно пожал наши руки. Его рукопожатие напоминало скорее работу тисков, чем вежливый жест.

— Рад, что добрались. Слышал, русские ищут прочность? Вы по адресу. Мы делаем лучшие коленвалы в Америке!

— Поэтому и приехали, мистер Данн. Нам нужны моторы, которые не ломаются.

— Тогда идемте, — пропуская прелюдию с кофе, Данн гостеприимным жестом направил нас в цех. — Покажу то, что перевернет ваше машиностроение!

С гордостью основателя он повел нас сквозь грохочущий механический цех, сквозь маслянистый туман, на участок термообработки. Здесь стояли странные гибриды: токарный станок, скрещенный с мощной радиостанцией. Рядом с механикой громоздились шкафы, полные ламп и трансформаторов.

Рабочий в защитных очках снял со стеллажа свежевыточенный, маслянисто блестящий вал, зажал его в центрах. На одну из шеек опустилась сложная медная скоба, испещренная водяными отверстиями — массивный хомут, похожий на незамкнутое кольцо. Это был электромагнитный индуктор.

— Раньше мы часами калили болванку в печах, а потом очень долго правили под прессом — ее вело от жара, — перекрикивая гул генератора, объяснил Данн. — А теперь, джентльмены, смотрите внимательно!

Он кивнул оператору.

Щелчок кнопки, и внутри медного кольца с низким, утробным гудением родилось невидимое поле. Пять, шесть секунд — и холодная стальная шейка начала светиться — сначала вишневым, потом алым, и, наконец, ослепительно-белым светом. При этом остальная деталь оставалась темной и холодной.

Щелк! Нагрев оборвался, и в ту же секунду из отверстий самого индуктора ударили злые струи воды. Деталь исчезла в облаке шипящего пара. Пш-ш-ш!

Буквально через десять секунд рабочий извлек вал. Деталь осталась прямой, как стрела. Поверхность шейки отливала синевато-серой угрозой сверхтвердой стали. Устинов, забыв об этикете, шагнул вперед, проведя пальцем по остывающему металлу.

— Отлично… — шепнул он по-русски. — Закаленная снаружи, вязкая внутри деталь. И никаких проблем, возникающих при цементации!