Вишневый капот «Студебеккера» рассекал воздух, прокладывая путь к центру Чикаго.
— Складываем всё в копилку, — бросил я через плечо, не отрывая взгляда от дороги. — Ну что, наша команда снова в сборе! Моторы, коробки, станки, приборы и химия — всё у нас. Осталось самое главное — крылья. Дуглас ждет в Калифорнии. И, судя по всему, к этому разговору мы готовы.
Вечером когда мы окончательно утвердили график, в номере вновь появился портье с очередным желтым конвертом на подносе. Это был ответ из Калифорнии.
Дональд Дуглас не подвел. Текст телеграммы был лаконичен и емок: «Заинтригован. Прибываю в Чикаго в четверг, в районе 10:00. Встречайте на аэродроме Мунисипал. Д. Д.».
Акула бизнеса клюнула.
В запасе у нас оставались сутки. Двадцать четыре часа, чтобы обрубить «хвосты» в Чикаго и подготовиться к броску на Запад. Главной головной болью, причем в буквальном смысле тяжелой, оставался мой «Студебеккер».
Жизнь не готовила партийного работника к обладанию роскошным лимузином посреди Среднего Запада. Тащить эту махину самолетом в Калифорнию — безумие, бросать у отеля — расточительство. А ведь в Москве такая машина нужна была как воздух: как эталон, как образец для наших инженеров… да и, чего греха таить, как личный трофей.
Вопрос требовал немедленного решения: через сутки нас уже тут не будет
Пришлось выдернуть в лобби начальника транспортного отдела «Амторга» — шустрого одессита Иосифа Бернштейна.
Первый осмотр мы провели прямо на улице. Иосиф Львович обошел «Лэнд Крузер» кругом, хозяйски поглаживая вишневый лак крыльев и одобрительно цокая языком.
— Красавец, — наконец, сказал он. — Ну, проблем не вижу. Оформим в лучшем виде, Леонид Ильич. И не такое туда-сюда возили! Железной дорогой перебросим в Нью-Джерси, прямо в порт. Там как раз под парами стоит «Старый большевик», грузится оборудованием для Магнитки. Загоним в трюм, в отдельный бокс, обошьем доской-пятидесяткой. Придет как новенький, ни царапины.
Ключи уже звякнули в руке, готовые перекочевать к Бернштейну, но взгляд зацепился за открытый багажник. Иосиф Львович как раз заглянул внутрь, проверяя запаску.
Багажный отсек был огромен. Не багажник, а бомбоубежище. И совершенно пустой, если не считать сиротливого ящика с дюймовым крепежом, выбитого у Данна.
— Погоди, Иосиф Львович, — рука с ключами замерла. — Непорядок. Машина через океан плывет, кубометры объема занимает, а везем воздух? В стране дефицит, а мы порожняк гоним.
В памяти всплыло личико Галочки. Ей всего несколько месяцев. С колясками в Союзе беда — грубые плетеные корзины на жестких колесах, в которых ребенка трясет, как на вибростенде. А здесь, на американских тротуарах, навстречу попадались настоящие сухопутные лайнеры на мягком ходу. Мысль о покупке мелькала еще в Нью-Йорке, но таскаться с громоздким грузом не хотелось. Теперь же, когда через океан переправлялся целый автомобиль, мелочиться было бы глупо. Сгорел сарай — гори и хата.