— Береги себя, — прошептала она.

— Ты тоже.

Проводница уже загоняла всех в вагон. Я еще раз поцеловал Лиду, вскочил на ступеньку поезда и обернулся. Поезд, плавно дрогнув, тронулся. Она стояла на перроне, маленькая, одинокая фигурка в огромном, гулком месте вокзала, и смотрела мне вслед. Я стоял у окна, пока ее силуэт не растворился в ночной темноте. Впереди был Ленинград. А за ним — весь мир.

* * *

Поезд шел до Ленинграда примерно 10 часов. Розовым майским утром «Красная стрела», грохоча колесами на стыках рельсов, вошла под закопченные своды Московского вокзала. Ленинград встретил так, как и должен был — моросью, промозглым ветром с невидимого залива и запахом каменного угля. На перроне, среди встречающих, возле сверкающий лаком «Эмки» меня уже ждал молчаливый человек в кожаном пальто.

— От Смольного, товарищ Брежнев. Прошу!

Мы неслись по пустынным утренним улицам. Невский, еще не разбуженный хаосом клаксонов и гомоном толпы, казался нахмуренным и строгим. Здесь особенно чувствовался контраст между шумной, деловой, немного азиатской Москвой, и холодным, чинным, европейским Ленинградом. Его гранитные набережные, идеальные прямые линии проспектов, темные водные каналы — все дышало памятью об имперском прошлом этого самого необычного города нашей страны.

В Смольном, этом бывшем легендарном штабе революции, а теперь — Ленинградском горкоме ВКПб, царила гулкая, деловая суета. Длинные, бесконечные коридоры, натертый до блеска паркет, строгие лица людей с папками, бесшумно скользящие мимо. Киров встретил меня у дверей своей любви, светлого кабинета. Энергичный, улыбающийся, пышный, он экспансивно сгреб меня в объятия.

— А, московский гость! Как доехал? Что-то ты не очень выглядишь. Не спал дорогой?

— Некогда спать, Сергей Миронович, — пока секретарша Сергея Мироновича разливала по стаканам крепкий чай, я сразу перешел к делу. — Времени в обрез, поэтому сразу к главному. Мы в ЦК приняли решение: поездка в Америку должна дать нам не просто красивые самолеты, а всю технологическую цепочку. И начинается эта цепочка с металла. Собственно, за этим я и здесь.

Киров внимательно слушал, и я видел, как загорелись его глаза. Он явно хорошо помнил наш недавний разговор о специализированных научно-технических учреждениях, занимающихся сталями и сплавами.

— Нужно немедленно, не ожидая нашего возвращения, начать организационную работу. Мы создаем здесь, у вас, на базе завода Красный Путиловец и Большевик, два головных всесоюзных института. Первый — НИИ Стали и Брони. Главная, крайне срочная задача — литая танковая броня. Уйти от нашей хрупкой, нетехнологичной брони к вязкой, гомогенной, литой. Дело непростое. Необходимо изучить все: химию, легирование, подготовку отливки башен.