— А теперь, — сказал я своим ошеломленным спутникам, — давайте выпьем по пинте настоящего английского эля. Вы это заслужили.

Бар «Greenhill» действительно оказался новым. Вместо традиционной деревянной вывески с потускневшей позолотой, над входом горела яркая неоновая надпись, что было совершенно нетипично для консервативных английских пабов. Из-за дверей доносились звуки джаза.

Внутри было шумно, людно и дымно. Ничего общего с нашими пивными, где работяги под воблу пили разбавленное «Жигулевское». Здесь за маленькими столиками сидели щеголеватые молодые люди с девушками, а у длинной, отполированной до блеска барной стойки толпились мужчины в дорогих костюмах. Играл небольшой джаз-бэнд: саксофон, контрабас, ударные. Воздух был пропитан запахом пива, табака и незнакомых женских духов.

Мы с трудом протиснулись к стойке.

— Четыре пинты пива, плиз! — громко, как на митинге, скомандовал я, ткнув пальцем в ближайший кран.

Бармен, усатый крепыш в белоснежной рубашке, смерил нас ироничным взглядом и молча наполнил четыре тяжелые, толстостенные кружки. Первая проба английского пива обернулась конфузом. Нам достался знаменитый «Гиннесс».

— Тьфу, что за гадость! — поморщившись, выплюнул Артем. — Как будто квас из горелого хлеба сделали.

Яковлев и Устинов солидарно поморщились. Темный «Гиннес», с его густой пеной и горьким, кофейным привкусом, оказался для нас, привыкших к легкому светлому пиву, слишком непривычным. Пришлось брать реванш. Следующие кружки — светлый эль и легкое пшеничное пиво — пошли на ура.

Немного осмелев, моя молодежь начала с любопытством поглядывать по сторонам, на смеющихся английских девушек за соседними столиками. Было видно, что они не прочь завязать знакомство, но робость и языковой барьер делали свое дело. К тому же, все дамы были с кавалерами. Пришлось ограничиться обменом впечатлениями, которые били через край.

— Вы заметили, какая у них культура производства? — горячо говорил Яковлев, перекрикивая музыку. — Каждый автомобиль, каждый автобус — как будто только что с конвейера! Ни зазоров, ни кривых панелей…

— А организация! — подхватил Устинов. — Все движется по правилам. Светофоры, разметка… Система. У них работает система.

Я слушал их вполуха, сканируя взглядом зал. Мой связной, журналист из порта, явно был здесь чужим. Ждать его здесь было бессмысленно. В этот момент бармен поставил передо мной еще одну, свежую пинту эля.

— Я не заказывал, — сказал я, качая головой.

— Компл́имент от заведения, сэр, — с непроницаемым лицом ответил бармен и тут же отвернулся к другому клиенту.