— Ага… то есть, да!

— Замечательно. А теперь для вас упражнение: действуя ручкой, удерживайте планер в равновесии. Чтобы не было ни кренов, ни наклонов. Я вас подстрахую.

Разумеется, едва ручка управления оказалась в руках Веры, как планер словно взбесился: он принялся то валиться вниз, то задирать нос, то крениться в разные стороны. Разумеется, Андрей контролировал действия ученицы, не позволяя довести дело до совсем уж печального результата. Он был готов и перехватить управление, если девушка, как это порой случалось, вовсе бросит ручку. Но время шло, ничего чрезвычайного не происходило, аппарат рыскал всё меньше и, наконец, пошел почти ровно. На памяти Веретенникова это было самое быстрое освоение баланса в полёте.

— У меня получается, да?

Голос Веры был напряженным. Она попыталась было обернуться, но планер тут же начал валиться вправо. Ученица ойкнула и поспешно выправила крен.

— Получается, — заверил девушку Андрей. — Я сейчас возьму управление, отдохните.

Ручка управления толкнулась в ладонь, планер чуть дёрнулся в сторону, но тут же был привычно укрощён. С переднего сидения донеслось тихое:

— Фу-у-ух!

И больше ничего. Ни эмоциональных выкриков, ни словоизлияний. Видимо, девочка действительно вымоталась. Честно говоря, Андрей тоже несколько притомился, и слегка придавил педаль, разворачивая аппарат на обратный курс.

Когда после приземления Андрей направился освободить от ремней пассажирку, Вера сидела с закрытыми глазами и выражением абсолютного счастья на сплошь улитом слезами лице. Ощутив прикосновение, девушка открыла глаза, быстро огляделась по сторонам. Увидела спешащую к ней гувернантку, скривилась и, вынув карманное зеркальце и кружевной платочек, начала приводить себя в порядок. Андрей снисходительно улыбнулся этому демаршу и направился в раздевалку.

Спустя час вся компания, и летавшие, и нет, собралась у мобилей, ожидая Варвару. Девушка где-то задерживалась по своим девичьим делам.

— Ну что, завтра к Соловьёвым? — спросил Фёдор.

— Пожалуй, без меня, — качнул головой Андрей. — Там будет светское общество, а я не привык вращаться в этой среде. Тем более, что многие представители родовитого дворянства грешат снобизмом.

— Как знаете, — пожал плечами княжич.

— А что же вы будете делать весь день? — в притворном удивлении округлил глаза Игнатьев.

— Бездельничать, — улыбнулся инженер. — Читать беллетристику, купаться в море, принимать солнечные ванны на пляже.

— А не боитесь, что дамы вновь возьмут вас в оборот?

— Ничуть. Я слышал, княгиня с вашей матушкой собирались завтра в Симферополь к модисткам, так что на целый день я буду предоставлен самому себе.