Андрей принялся плавно разворачиваться, опасаясь на скорости повредить самолёт, но всё прошло удачно. Когда вдали показался ангар, он принялся снижать скорость и вскоре зашел на посадку. Приземление он считал уже отработанным действием. Посадил аппарат, быстро осмотрел его и дал команду закатывать машину в ангар. На сегодня было достаточно.
Солнце уже клонилось к горизонту. Предстояло отчитаться князю об итогах дня да перевезти остальные вещи в новое жильё. Ехать к Тенишевым не хотелось: к новому трудному разговору инженер не был достаточно готов. Но понимал, что его, так или иначе, не избежать. Вздохнул, сел за руль и отправился навстречу неизбежному.
[1] Паронит — листовой материал для уплотнений. Основа — асбест и каучук.
Глава 16
Варя быстро шла по коридору. Она бы и побежала, но для девушки княжеского достоинства бегать, как выражается матушка, невместно. Силы её уже были на исходе. Она и там-то, в гостиной, едва удержалась, а теперь горячие слёзы неумолимо подступали к глазам, рвались излиться истерическими рыданиями.
Она едва успела заскочить в свою комнату, захлопнула дверь, закрыла задвижку и, бросившись ничком на постель, уткнулась лицом в подушку. И только теперь, оказавшись в одиночестве, дала волю слезам.
Солёные реки текли безостановочно. А вместе с ними рвались из горла рыдания, заглушенные подушкой и от того никому не слышные. От слёз было горько во рту, и мысли, такие же горькие, метались из края в край.
Ну какой же гад, какой мерзавец! Как он вообще посмел в её доме повысить на неё голос! И этот надменный тон, эти глупые обвинения, это вопиющее невежество во всем, что не касается его любимых самолётов. Надо же: мальчику сломали игрушку, он обиделся и не нашел ничего лучше, чем выплеснуть обиду на неё, бездарно и безжалостно.
А ведь она ему поверила, выделила изо всех прочих, привезла сюда, представила отцу. А он… Он буквально наплевал в душу!
Варвара словно наяву услышала холодный голос: «могу ли я считать компаньоном»… и слёзы, едва утихнувшие, вновь хлынули водопадом. А ведь он был ей очень близок, он чуть ли не единственный изо всех студентов курса не пресмыкался перед ней, не искал покровительства, не намекал на возможное сближение. И это её, проникшуюся в студенчестве идеями всеобщего равенства, тогда и подкупило. Он вел себя с ней не как с богатой барышней, а как со всеми прочими студентами, не выбирая манеру выражения и прямо, без околичностей, высказывая своё мнение.
Вот и сейчас он поступил так же, как и всегда: высказал прямо и предельно чётко своё мнение о ней, составившееся уже здесь, в Крыму. Получается, что она в его глазах предстала именно такой? Капризной, взбалмошной девицей, живущей сиюминутными желаниями, готовой ради удовольствия наплевать на всё и на всех? Но это неправда! Она не такая! И как он мог… Новые рыдания сотрясли тело, новые слёзы впитались в подушку.