Я сделал едва уловимое движение рукой, но оружие даже не шелохнулось.
Махнул сильнее, изобразив характерный подзывающий жест — но с точно таким же результатом. Хотя нет — может, оружие и проигнорировало мои телодвижения, но не его хозяин.
Потому что он выстрелил.
Медленно, словно в кошмарном сне, из ствола компактного служебного «Глока 19» вырвался крохотный взрыв, на фоне которого я не сразу заметил черный зловещий контур девяти миллиметрового снаряда.
Направленного точно мне в переносицу.
Грохот выстрела повис вязкой ударной волной где-то там впереди, совсем ненамного отстав от пули, парящей на «гребне» этой самой волны.
Тонкая, едва заметная вероятностная линия траектории полета смертоносного снаряда соединяла его с моей переносицей, демонстрируя прекрасную стрелковую подготовку трижды проклятого Рамиреса, моего почти состоявшегося убийцы.
В том-то и дело, что почти.
Растянутая в бесконечность секунда, исчезнувшие звуки, застывшая на месте пуля и росчерки вероятностных линий — мой Дар вернулся! Именно сейчас, когда он был так нужен, буквально за мгновение до гибели…
…гибели этой никудышной временной оболочки.
Задерживаться в которой я вовсе не собираюсь, раз уже мои силы вернулись.
Раздался громкий хлопок разворачиваемых крыльев и…
…и ничего не произошло.
Потому что звук этот раздался шагах в десяти за спиной.
И это был хлопокчужих крыльев.
— Здравствуй, Брат, — раздался позади голос, знакомый до боли голос — до самой настоящей физической боли, со стоном повергнувшей мою жалкую оболочку на колени.
— Кхе-кхе-кха, — ответил я.
Точнее, попытался. Но человеческие органы речи не предназначены для воспроизведения звуков Первого Языка, так что меня скрутило приступом кашля. Приветствие было произнесено на энохианском, вот и я попытался ответить на нем же. Зря…
— Рагуил… Надо же, какая честь…
— У меня для тебя послание, Брат. Приготовься…
И не успел я даже заткнуть глаза и уши, как он сказал Слово. Сказал, и исчез. А вместе с его исчезновением пропали следы вероятностных линий, а застывшее время снова устремилось вперед неудержимым потоком.
Вместе с пулей, направленной точно в переносицу моей смертной оболочки.
Моей новой тюрьмы, телесной темницы…
* * *
Как же раскалывается голова!
Но теперь хотя бы понятно, почему — потому что мне не далее как пару часов назад вытащили из нее пулю. И теперь я точно знаю, где нахожусь — Лос Анджелесский муниципальный госпиталь, бесплатная клиника, где в том числе принимают безродных бродяг вроде меня. Без документов и без гроша в кармане.
Точнее, вроде моей нынешней оболочки.