В которой я«заперт отныне и во веки вечные, лишенный надежды на прощение и шанса на спасение, а так же всех своих сил и способностей!» — примерно так можно кратко перевести полученное от Рагуила «Слово».
Кто меня наказал и за что — братец не поведал.
Жалкая шестерка…
Иредкостный идиот — ему, видите ли, стало меня жалко, а потому он решил сделать мне ценный дар от широты своей бессмертной души.
И теперь у меня есть Искра, да не простая, а чистейшая и невероятно мощная Искра Сотворения, с помощью которой я могу совершить небольшое чудо. Например, исцелить и омолодить доставшееся мне никудышное тело, сделав его вполне сносным.
Может, я бы даже смог переселиться в другое тело, более подходящее, но, увы, Печать Ио привязала мою сущность к это развалине прочнее любых оков — магических и ментальных. Так что вряд ли мне удастся избавиться от своей нынешней оболочки.
А значит, придется ее беречь, холить и лелеять.
Еще я могу воскресить мертвеца. Или даже двух-трех.
Или создать покорного раба, обладающего множеством полезных умений и свойства. Хотя — я оценил мощность полученной Искры — это будет очень маленький раб.
Ну или потратить силу Искры на десяток чудес поменьше — превратить свинец в золото или воду в вино, прогуляться по воде, устроить солнечное затмение или дождь из жаб…
— Эй, вам нельзя вставать! — раздался женский голос.
Сиделка. Смазливая, хотя и несколько полновата. Может, поразвлечься с ней, чтобы сбросить накопившееся напряжение? Кровать наверняка выдержит двоих, даже очень страстных двоих — она похожа на горячую штучку!
Ах да, я же лишен своих способностей.
И выгляжу, как грязный опустившийся бродяга с перемотанной башкой.
Надо бы от нее избавиться и подумать, как отсюда выбираться и что делать дальше. Скорее всего меня притащили в клинику полицейские. И у них наверняка есть ко мне немало неудобных вопросов. Заниматься же словесной эквилибристикой и обманывать полиграф нет ни сил, ни желания.
Хотя, теперь у меня есть универсальное алиби — дырка в башке. Ведь на ранение можно списать и весьма выборочную потерю памяти, и любые странности своего поведения.
Или вообще разговаривать исключительно на каком-нибудь мертвом языке. Например, наджугини иликопте . Они ведь считаются мертвыми? Или наатли . В том, что Атлантида мертва вместе с носителями ее языка — я уверен на все сто процентов, хе-хе…
— Лежите, скоро вас осмотрит доктор, а потом с вами хотят поговорить господа полицейские, которые привезли вас сюда.
— Не надо полицейских! — машинально отозвался я, — И доктора не нужно — со мной уже все в порядке.