— Как французские короли назывались? — спросил Горький.

— Ну да, как-то так, — не очень уверенно ответил ему Лондон, а затем продолжил. — Потом появился Джек Дэниэлс… кто это, никто никогда так и не узнал, просто торговая марка такая, но этто был не кукурузный виски, а уже из ржи. Они примерно пополам поделили симпатии американцев, Бурбон и Дэниэлс. Потом еще какие-то люди подтянулись, появились, например, Четыре розы, Буффало, Буллет и Кноб Крик, но это уже явные аутсайдеры рынка виски.

— А у нас Смирнофф практический монополист на рынке крепкого алкоголя, — сообщил Горький. — Еще имеются такие заводчики, как Бекман, Шустов и вдова Попова, но они явно слабее Смирнова.

Бутылка Джека Дэниэлса быстро опустела, а тут и орудийная пальба стихла. Русская колонна поднялась и с криками «Ура» побежала к окраине городка — городом такое поселение язык не поворачивался назвать. Трое представителей богемы наблюдали за всем этим с большим интересом. Еще через полчаса все и закончилось. К ним подошел все тот же усатый фельдфебель и объявил, что можно ехать прямиком в Саппоро.

— Что-то очень быстро все прекратилось, — заметил Верещагин, — даже неинтересно. У нас большие потери? — поинтересовался он у фельдфебеля.

— С десяток убитых и полсотни раненых, — ответил тот, вытирая пот со лба, — небольшие.

— А у японцев?

— Думаю, что не сильно больше — они быстро руки вверх подняли.

— Где же их самурайский дух? — улыбнулся Горький, — должны были себе харакири сделать, верно, Джек?

— Правильное название для ритуального самоубийства, — ответил тот, — это сеппуку, в принципе и то, и это пишется одними и теми же иероглифами, «резать» и «живот», но порядок их расположения правильный только у сеппуки.

— Это, в общем и целом, неважно, — заметил Горький, — в любом порядке мы тут не увидели ни одного вспарывателя живота.

— Да, не те нынче самураи пошли, — улыбнулся Верещагин, когда они уже добрались до первой улочки, где стояли характерные восточные домики с загнутыми вверх крышами.

— А почему у них такое специфическое домостроение? — спросил Горький, — зачем эти загибания крыш вверх… вода же при дожде хуже будет скатываться.

— Я могу пояснить, — отозвался Верещагин, — интересовался когда-то этим вопросом. Значит так, основное назначение этих изгибов — как раз отведение дождевой воды как можно дальше от стен и фундамента. Второе, но в принципе, самое главное — по местным поверьям такая форма крыши отпугивает от здания злых духов… они сваливаются с небес и скользят подальше. Ну и третье — землетрясения, они тут и в Японии, и в Китае довольно часто случаются, а такая форма крыши, прикрепленной к центральному столбу, позволяет гасить даже 7–8 балльные толчки. Так вот примерно и получилось само собой… мне, кстати, нравится, красиво и необычно.