— Конечно-конечно, — подал голос молчавший до этого Верещагин, — давайте уже уйдем от ваших теорий, Алексей Максимович, в сторону практики.
— Смотрите сами, — закончил свою мысль император, — буревестники это же у вас революционеры, верно? Борющиеся с самодержавием, что уж тут скрывать…
— Допустим, — хитро улыбнулся Горький, — но заметьте, что это сказали вы, а не я.
— Да, это я сказал, — ответно улыбнулся Георгий, — я что, собственно, хотел бы донести до вашего сведения — революция это, конечно, красивый фейерверк и, как говорят умные люди, миллион новых вакансий для тех, кто подсуетится вовремя, но с другой-то стороны это слом работающей худо-бедно государственной машины и собирание из обломков чего-то нового. И тот же миллион жертв вдобавок — вспомните, что было в Англии в 17 веке и во Франции в 18-м…
Он замолчал на несколько секунд, сделав перерыв на очередную рюмку.
— Все же русская водка лучше, чем эти восточные, — сделал он такую ремарку перед тем, как закончить, — так, о чем я там… да, про революции — на мой скромный взгляд эволюция много лучше и эффективнее любой революции, разговаривать и договариваться о взаимных уступках — это совсем не стрелять друг в друга из стволов разного калибра. Поэтому, заканчивая разговор о буревестниках и пингвинах, хочу сказать простую вещь — ломать не строить… а бури от нас никуда не денутся, надо просто принимать их как неизбежное зло и по окончании восстанавливать разрушенное.
Но это все же не был конец разговора — напоследок царь выдал Верещагину неожиданную фразу:
— Василий Васильевич, а вас я настоятельно попрошу не вступать на борт никакого боевого корабля в течение… ну, допустим, в течение этого года… ваш талант еще нужен стране.
Глава 6
Боевая тревога, торпедная атака
Тревожное ожидание закончилось на следующий день, когда японский крейсер Чиода, стоявший в порту Чемульпо битый месяц бок о бок с Варягом, внезапно поднял якоря и на всех парах покинул место своей стоянки в неизвестном направлении. Все телеграфные станции Кореи вообще-то были под контролем японской стороны, они и получили предписание задерживать телеграммы российским представителям минимум на сутки, однако Георгий предвидел такую ситуацию, поэтому связь с Владивостоком у него была налажена через радиоканал — устройство инженера Попова уже обеспечивало устойчивую связь на расстояние не меньше тысячи километров.
8 февраля Руднев имел беседу с Бейли, командиром английского крейсера Талбот, в ходе которой выяснилось, что японские власти рассматривают все корабли, находящиеся в гавани Чемульпо, как нейтральные. Кроме русских. А на следующий день командир Чиоды Мураками уже лично передал на все иностранные суда послание об объявлении войны России.