— Сложно, но интересно, — подбодрил рассказчика Верещагин, — продолжайте, Джек.
— Так вот, после сотни таких движений гребком из лотка вымываются наиболее легкие частицы, глина, речной песок, ил и тому подобное. Потом вынимаем лоток из воды и осторожно… это очень важно, насчет осторожности… сливаем воду маленькой струйкой. Потом переходим к третьему этапу — смыв легких частиц. При этом и происходит равномерное покачивание лотка вперед-назад и влево-вправо, которое неоднократно заснято кинематографистами, видели, наверно?
— Да, я видел, — кивнул Горький, а Верещагин добавил, — на добытчиках золота обычно были такие круглые шляпы.
— Шляпы это неважно, — улыбнулся Джек, — золото можно промывать в любом головном уборе. Так вот, переходим к последнему этапу золотодобычи, отбивке. При этом лоток, предварительно подготовленный промывкой, смывом легких частиц и повторной промывкой, дергают к себе и резко останавливают. Для чего, спросите вы, и я вам отвечу — золото тяжелее любой породы в лотке минимум вдвое, если не впятеро. Поэтому при отбивке оно остается на месте, а все остальное смещается к краю лотка. Ну и совсем уже последний этап, это визуальное определение крупиц золота и сбор их в мешочек.
Глава 16
— Признайтесь, Джек, — задал интересный вопрос Верещагин, — вот вы лично сколько золота намыли там на своей Аляске?
— Признаюсь, — ухмыльнулся тот, — где-то с десяток унций… это, по-вашему, примерно триста грамм. Но все ушло на оплату еды и жилья — на Аляске и то, и это очень дорогое. Поэтому вернулся в Калифорнию я с той же суммой денег в кармане, с какой и уезжал.
— Однако, у нас, кажется, началось наступление, — заметил Максим, глядя на колонну русских пехотинцев, выстроившуюся на окраине Иваная.
К трем представителям богемы подошел усатый фельдфебель.
— Господа, — сказал он прокуренным голосом, — во время перехода до Саппоро предлагаю вам занять места в походной штабной повозке, — и он показал на фургончик, в который были запряжены две гнедые лошади.
— Почти, как у нас на Диком Западе, — отметил Джек, — на таких повозках вся Калифорния в свое время ездила.
— А может, нам личных лошадей выделите? — добавил он для фельдфебеля, — я, например, отлично умею на них ездить.
— Я тоже, — поддакнул Верещагин, а Максим промолчал.
— Попробуем, — тяжело вздохнул военный, — идите за мной.
Через четверть часа все трое были обеспечены лошадиной тягой… Лондон и Верещагин сидели в седле достаточно уверенно, а вот Горький с большим трудом туда забрался, но на попятную все же идти не решился. Труба протрубила начало похода.