— Что скажу… — даже немного растерялся король, — колония как колония, такая же как Куба — никаких проблем с той войны с ней не случалось.
— Понимаете, Альфонс, — продолжил Георгий после некоторой паузы, — во время переговоров после нашей недавней войны с Японией возник такой момент… если один остров Филиппин, все равно какой, по вашему усмотрению, будет уступлен японцам, тогда переговоры закончатся к обоюдному согласию сторон и очень скоро…
— А что будет иметь с этого Испания? — немедленно вылетело из Альфонса.
— Загибайте пальцы, брат мой, — начал перечислять Георгий, — дальнейшую защиту вашей страны от посторонних вмешательств, раз, повышенные вложения российского капитала как в метрополию, так и в колонии, два, и снижение… даже и полное уничтожение пошлин во взаимной торговли, это три.
— Заманчиво, — проговорил Альфонс после небольшой заминки, — но хорошо бы все же такие вопросы решать не по телефонной связи, а в ходе личных контактов.
— Никаких вопросов, — тут же отозвался Георгий, — называйте место и время встречи, я подъеду с большим удовольствием.
— Ну тогда пусть это будет Рим, на следующей неделе… давно не был в вечном городе.
Глава 27
Вечный город
Администрация императора оперативно согласовала вопрос о встрече в верхах с действующим королем этой страны Виктором-Эммануилом 3-м. Он был внуком прославленного Виктора-Эммануила 2-го, объединившего страну в середине 19 века, статуи ему в связи с этим стояли практически в каждом итальянском городе. Георгий прилетел в только что оборудованный римский аэропорт, которому присвоили имя Леонардо да Винчи, а Альфонс приплыл на своей яхте из Барселоны, с летательными аппаратами в Испании пока было не очень хорошо.
Виктор-Эммануил встречал обоих высоких визитеров лично, сначала Альфонса в порту Читтавекья, а затем и Георгия в аэропорту.
— Отличные у вас аэропланы делают, — так он начал беседу с русским руководителем, — у нас пока что ничего близкого даже нет.
— Можем поспособствовать, — откликнулся Георгий, — в обмен на что-нибудь такое, что делается только в Италии.
— Выбирайте, сеньор Георгий, — улыбнулся король, — одежда, эксклюзивные автомобили или произведения искусства — во всех этих областях Италия впереди планеты всей.
— Надо будет подумать… — абсолютно серьезно ответил царь, — а если вы спросите, что бы я хотел посмотреть в вашем вечном городе, то я охотно назову три имени — Спартак, Микеланджело и Гарибальди.
— Ну, допустим, Микеланджело это в основном Флоренция, а не Рим, хотя кое-что его авторства и тут имеется. Спартак это скорее Колизей — там он выступал в роли гладиатора, ну и Аппиева дорога, где распяли восставших, она начинается недалеко отсюда. А Гарибальди… — король сделал небольшую паузу на размышления, — памятник ему стоит, если не ошибаюсь, на холме Яникул — никаких проблем с посещением его не будет.