Попросил старика пересыпать их в тканевый мешочек и положить его мне на грудь. Мана заструилась по каналам, сплетаясь в хитрое заклинание, что тут же перекинулось на семена. Я улыбнулся и посмотрел на Клювика.

— Пора отблагодарить семью Картаполовых. Дружище, ты знаешь, что делать.

Клювик схватил мешочек и выпорхнул в окно. Сделав круг над поместьем Картаполовых, он щедро засеял их земли томатами, которые очень скоро дадут всходы.

На следующее утро чувствовал себя просто замечательно. Пока Степан спал, я пробежал несколько километров, выполнил четыре подхода подтягиваний и отжиманий. А после нашёл в сарае старый мешок, набил его песком и подвесил на балке. Вышла отличная груша.

Я метелил её со всей силы, наплевав на боль в кулаках. Мышцы-то окрепли, а вот ударные поверхности ещё не набиты. И если не покрыть костяшки маной, то кожа уже через пару ударов стёсывалась до крови. Пришлось наложить минимальный слой маны так, чтобы не травмировалась кожа, но при этом ощущалось соприкосновение с грушей.

От души помахал кулаками и отправился будить своего единственного слугу.

— Господин дворецкий, подъём! — рявкнул и едва не схлопотал шпагой в живот. Кто же знал, что старик хранит её под кроватью.

— Виктор Игоревич! Я думал, уже картаполовские псы напали! Не шутите так больше, — выругался Степан и застыл в недоумении. — А вы чего это? Вы как это?

— Всё хорошо. Я силён как никогда, — усмехнулся, с гордостью показав бицепс. Да, этой руке было далеко до меня прежнего, но через пару лет я смогу превзойти самого себя. — Приготовь-ка поесть, а после отвези меня за семенами.

Слуга ещё пару минут недоверчиво меня рассматривал. Видимо, хотел удостовериться, что я снова не превращусь в овощ. Минутой позже он кивнул каким-то своим мыслям и поспешил готовить еду.

Ближе к обеду я сидел на заднем сиденье машины и любовался своими угодьями. Всё заросло бурьяном, корявым кустарником да сухими деревьями. Красота. Глядя на такое, мгновенно впадаешь в уныние. Ну ничего, уж свою-то землю я точно приведу в порядок.

В Раздолье праздновали день города. Цирковые артисты маршировали по улицам, жонглируя, изрыгая огонь и выделывая акробатические трюки. Толпа дорого одетых зевак расположилась на обочине и наблюдала, разинув рты за циркачами.

Я тоже засмотрелся, но не на представление, а на одну вещь, которая во всех мирах одинакова. Карманники. Стоит взгляду толстосума на чём-то сосредоточиться, как ему в ту же секунду запускают лапу в кошель.

Вот и сейчас среди толпы стоял один восторженный дурак, а позади него — парнишка лет пятнадцати. Уверенно идёт прямо на богатея, врезается и, рассыпаясь в извинениях, падает на землю. Аристократ с отвращением отталкивает едва успевшего подняться пацана, а тот и рад. Вон он, вприпрыжку уносится за угол с кошельком толстосума. Не удивлюсь, если этот ловкач гастролирует вместе с цирком.