Ещё пришла мысль, что я зря разрешил Касимову участвовать в допросах. Лучше бы он отправился со своими людьми ловить беглецов и захватывать обоз орды. Получается, что мы впутали его в столичные интриги. Надо бы позже его успокоить и попросить молчать. Мол, ничего не знаю, просто бил киргиз-кайсаков по приказу графа.

Допрос продолжился ещё минут двадцать, но ничего нового не принёс. Оставшиеся пленники знали ещё меньше. Даже ближник Датова смог только подтвердить получение денег, зерна, оружия и сукна. Ну и место указал, совпавшее с описанным Шибаем.

— Что будем делать с пленными? — спросил фон Шик.

Касимов уже благоразумно покинул нашу компанию. Пленных оттащили в сторону, дав воды. Я молчал, поэтому словак продолжил:

— Знатных пленников заберём в Орскую крепость? Пусть родня собирает выкуп. У нас ещё пять десятков обычных воинов, этих можно направить на работы в деревнях. Хотя многие из них ранены, но выжившие принесут пользу, — Вальдемар сделал небольшую паузу, будто собираясь с духом. — Шибая лучше вернуть. Всё-таки сын хана, а Нуралы пользуется доверием в столице. Если он обидится на требование выкупа или возникнет иная ссора, то ваши враги непременно воспользуются удобным случаем.

— Десять тысяч серебром за каждого из двух батыров и по три за остальную троицу! Жалко, что один басурманин точно не жилец. Меньше выкупа получим. Ханского сынка лучше не трогать, сразу вмешается губернатор, — рядом раздался голос довольного Ермолая. — Владимир дело говорит, но можно немного увеличить цену.

Оказывается, пока мы допрашивали Шибая, ушлый дядька уже провёл переговоры и уточнил, сколько кочевники могут заплатить за свои жизни. Хозяйственный человек, что здесь скажешь. Только не всё в этом мире измеряется деньгами. Хотя надо признать, что тридцать тысяч серебром за шестерых вшивых степняков — отличная сумма. Но я богат и при необходимости найду гораздо больше денег.

— Знаешь сколько на их руках крови наших людей? А ведь есть ещё угнанные в плен. Тебя не было, когда я расспрашивал ханского сыночка и дружка Датова о полоне. Сотни, если не тысячи крестьян захвачены и угнаны в Хиву. Особенно киргиз-кайсаки лютовали во время восстания Пугачёва, ведь народ остался без защиты. Басурмане настолько пресытились, что хватали только молодых девок, парней и крепких мужиков, — произношу сухим голосом в повисшей тишине. — Стариков, баб постарше и деток резали сотнями. Ведь они могли не выдержать дорогу, а полона и так много. Здесь недалеко есть место, где они разбирали товар и заодно убивали лишних. Можно съездить и посмотреть. Этот дурачок из датовцев говорит, что над тем местом вороньё кружилось несколько месяцев. Волки, лисы, шакалы не могли бегать, а грифы не могли взлететь. Настолько падальщики набили брюхо. Рассказать, кого они жрали? Или сами догадаетесь? И после этого вы хотите купить меня тридцатью серебряниками, пусть и тысячами⁈