Мы же добились своей небольшой победы. Идея соединить Земледельческую академию с программой заселения Новороссии родилась ещё прошлой зимой на одном из заседаний МОП. Тогда многие сомневались, но теперь, судя по словам Болотова, они поняли, что делали это напрасно. Главное, что деньги выделили ещё несколько прогрессоров, а то я малость поиздержался. Новые поступления в шереметевскую казну начались только в конце сентября, после сбора и реализации урожая.

— Давайте по порядку, Андрей Тимофеевич. Что у нас с поселениями? Сколько уже заложили?

Болотов полез в свою сумку, достал толстую тетрадь и раскрыл её на нужной странице:

— Всего заложено двадцать семь поселений. Из них восемь — латифундии, остальные — хутора. Земли крестьянам выделили достаточно, никто не обижен.

Я взял в руки карандаш и начал делать пометки в блокноте.

Латифундии — это крупные хозяйства, принадлежащие акционерам. Мы начали примерно с пяти — семи тысяч десятин земли на одно поселение. Там живут крестьяне, которые работают сообща под руководством управляющего, назначенного МОП. Фактически на предприятии трудятся батраки. Но мы сделали небольшие послабления. Во-первых, каждому работнику положена премия по итогам сезона. Во-вторых, их семьи получили не только дома, но и огороды. Пусть люди знают, что у них есть собственный участок. Иначе очень тяжело переселять крестьян, считающих себя приложением к земле. Такая практика отлично показала себя в заводском посёлке и подтвердила свою правоту ещё раз.

Хутора — это самостоятельные хозяйства, принадлежащие большим семьям. Земли им выделили примерно по сто десятин в зависимости от вида деятельности. Никаких приказчиков, никакого общего труда. Человек сам себе голова. Естественно, мы помогли людям инструментом, семенами, птицей и скотом.

Главное условие проекта — предоставление свободы всем крестьянам по истечении семилетнего срока. На другие условия не согласились остальные прогрессоры.

Я отложил карандаш и задумался. Изначально в моих планах была и третья схема: что-то вроде колхозов или даже кибуцев, как их называли в будущем. Полное обобществление труда и быта, но частью хозяйства владеет инвестор. Тогда мне казалось, что это будет самый эффективный способ освоить дикие земли. Однако Болотов отговорил меня даже обсуждать такой проект с учредителями.

Забавно, но сейчас Андрей Тимофеевич вспомнил тот разговор:

— Помните, ваше сиятельство, проект совместного хозяйства? — улыбнулся помещик. — Мы тогда чуть не поссорились. Я говорил, что русский мужик не выдержит такой жизни. Вы придерживались противоположной точки зрения.