Баратаев с виду остался приветливым, только его глаза сделались холоднее льда, полыхнув чем-то нехорошим.

— К сожалению, вы плохо понимаете сложившуюся ситуацию, Николай Петрович, — грустно произнёс сидящий передо мной чиновник. — Денег нет, как и хлеба с прочими положенными припасами. Думаю, через полтора — два месяца мы сможем перебросить к старой столице края хоть немного требуемых ресурсов. Пока же…

Иван Михайлович развёл руками, демонстрируя свою беспомощность. Какой актёр! Ему бы играть подлецов и торгашей в моём театре. Такой классический типаж, что хочется дать ему в рожу. Только я сменил тактику и более не собираюсь давить. Однако с такими чиновниками нельзя миндальничать. Тем более что казна выделила для бывшего мятежного края серьёзные ресурсы. Например, мы сопровождали немалый обоз, который привёз в Оренбург зерно, крупу и много всего необходимого.

А этот деятель хочет повесить содержание крепости на меня, прекрасно понимая, что никакие расписки потом не будут оплачены. Ведь в канцеляриях сидят такие же Баратаевы. Ещё надо учитывать, что в сентябре погода может резко испортиться. Дожди размоют местные дороги, а плыть вверх по течению без бурлаков — бесперспективное занятие. Этого чиновник и добивается. Мол, зиму как-нибудь переживёте, а далее решим.

Не пойдёт. О чём я и сообщил махинатору:

— Если довольствие, как денежное, так и товарное, не будет доставлено в Орскую крепость до первого сентября, то я поступлю следующим образом, — делаю небольшую паузу, глядя в улыбающееся лицо и холодные глаза. — Я отправлю в Оренбург всех государственных служащих с семьями. Зачем мне зимой люди, на которых нет еды? Вместе с этим в Петербург уйдёт бумага на имя президента Ревизион-коллегии Александра Матвеевича Хераскова. Кстати, у меня с ним замечательные отношения. Это будет не жалоба, а полный отчёт обо всех хозяйственных операциях во вверенной мне крепости. Скажу больше, мой бухгалтер уже прибыл на место и начал работу. Возможно, письмо в столицу уйдёт раньше. Дебет с кредитом мы сведём быстро, не переживайте.

Однако чиновник придерживался другого мнения. Его улыбка стала напоминать застывшую маску, а глаза забегали, как у нашкодившего мальчишки. Однако здесь речь шла немного о другом. Понятно, что при Екатерине чиновники воруют практически безнаказанно, но есть определённая мера. Невыплату жалования и оставление людей без хлеба не простят. Тюрьмы Баратаев избежит, зато тёплое место потеряет. А для таких персонажей это хуже ареста. Он ведь привык к определённому уровню жизни, долго налаживал связи — и вдруг такой поворот.