Военное руководство края оказалось противоположностью гражданским чиновникам. Начнём с того, что и я теперь принадлежу к касте военных. Что в нынешних условиях — несомненное преимущество. Когда за твоей спиной самая мощная государственная структура Российской империи, сразу чувствуешь себя спокойней и уверенней.

Смущает только форма Рязанского пехотного полка — она красная со светлыми штанами. Хорошо хоть лосины положено носить только на параде, иначе бы я совсем заскучал. А так более-менее привык, надев форму по прибытии в Самару. Пришлось только заменить узкие брюки на более удобные и функциональные егерские чакиры. Но в этом нет особого нарушения устава — всё-таки офицерам приходится много времени проводить в седле, поэтому народ изгаляется как может. В дороге я вообще использовал галифе, подшитые кожей, как и все мои люди. Очень удобно и надёжно: штаны не мешают и не рвутся. Ещё у меня высокие ботинки на шнуровке, изрядно облегчающие жизнь — нога в них дышит.

А вообще, красный мундир с чёрной отделкой и чёрный кафтан, наоборот, отделанный красным, смотрелись на мне неплохо. Ещё бы заменить совершенно неудобную треуголку на что-то более функциональное. После Самары я надел шляпу типа ковбойской и накинул на лицо платок от пыли. Мои бойцы сначала посмеивались, но потом начали поглядывать на меня и Белозёрова с завистью. Да, секретарь отправился со мной. Касательно отряда: я смиловался над ними и передал заранее подготовленные шляпы с платками. В результате мы стали похожи на банду с Дикого Запада. Не в степных же шапках народу ходить.

Генерал-майор Пётр Михайлович Голицын на контрасте с Баратаевым оказался лучом света в царстве тьмы. Невысокий, круглолицый и полноватый, князь точно далёк от стандартного представления о суровом воине, нещадно топившем в крови восставший край. У него располагающая улыбка — в отличие от лицемерного оскала казначея. Да и не было в действиях Голицына жестокости. Он командовал войсками, снявшими осаду с Оренбурга, разбившими пугачёвцев и загнавшими их в степи. Ещё мне известно, что в карательных действиях его люди не замечены в отличие от некоторых персонажей. Хотя не будем о грустном.

Забавно, но командующий сам прибыл в расположение моего лагеря, с интересом его осмотрев. Об этом мне доложил Ермолай, сообщивший, что какой-то генерал лазит по нашему стану. Оказалось, что Голицын раньше вернулся из поездки и не удержался от знакомства.

— Шереметев? — спросил он, когда я вышел встречать его у входа в шатёр. — Тот самый? Который Потёмкину нос утёр?