Мне нужно сосредоточиться на беге. Бежать, не останавливаясь. Бежать как никогда в жизни. Надо всего лишь добежать до Кольта. Тогда всё будет хорошо. Наверное.

Как я ни старался экономить силы, усталость накапливалась. Я по жизни ни разу не бегун и уверен, что никогда не любил это дело. Дыхание понемногу сбивалось. Лёгкие начинали гореть огнём. В ногах разливалась слабость.

Нет, так не пойдёт. Надо перейти на шаг и отдышаться.

Долго филонить не получилось. Кольт каким-то образом заметил, что моя скорость упала, и начал меня подгонять. Я снова перешёл на бег. В этот раз всё давалось гораздо труднее. Одна радость — прошло уже полчаса. До точки рандеву оставался ещё час. Я должен был выйти к просёлочной дороге примерно в районе автозаправки. Бежал к ней под углом.

Никогда не думал, что бег, оказывается, может быть таким болезненным. Я снова перешёл на шаг. По моим прикидкам, прошло ещё полчаса. Осталось столько же. Неужели у меня получилось? Неужели весь этот изнуряющий забег — начиная с похода под командованием Деда и заканчивая побегом из легиона — наконец-то закончится? Меня накрыла эйфория, и на лицо сама собой наползла глупая улыбка.

Зря я радовался. Пора бы уже запомнить: именно в тот момент, когда ты расслабляешься, это и случается. Позади раздался шум. Я попытался прислушаться. Очень хотелось, чтобы мне просто показалось. Но нет. Не показалось. Это был шум погони.

Я снова побежал. Эти ребята, похоже, решили меня загонять. Они каким-то образом поняли, что догоняют, и начали издалека улюлюкать, а потом ещё и постреливать. Идиоты. В Улье нельзя шуметь. Но им было плевать.

Каким-то чудом я исхитрился написать Кольту, что меня догоняют.

Кольт приказал сменить курс на тридцать градусов правее. Не знаю, как именно я должен был отсчитывать эти тридцать градусов, но я повернул.

Теперь я бежал перпендикулярно дороге. Если поднажать, минут через десять выскочу на просёлочную дорогу. Дальше — открытая местность. До Кольта будет далековато, но они попробуют прикрыть меня огнём издалека.

Мне нужно перебежать дорогу и найти укрытие. Ну или просто залечь.

Мысль о том, что подмога близко, придала сил. Я поднажал — невзирая на огонь в груди, на ватные ноги и на дикое желание послать всё к чёрту и наконец сдохнуть.

Моим преследователям мой рывок, похоже, не понравился. Я уже видел просвет в лесу, когда раздался очередной выстрел, и я покатился кубарем. Плечо обожгло дикой болью. Но эффект оказался совсем не тем, которого от меня ждали.

Боль вызвала злость. Вот, значит, как. Меня даже не собираются убивать. Я отчётливо представил, что будет дальше. Не сегодня и не завтра — потом. Штрафбат. Отбросы местного общества. Постоянные окрики, избиения, унижения — просто потому, что можно. Ведь именно так обращаются с отбросами.