Глава 26
Стаб «Смелый» выглядел заметно беднее и проще, чем стаб «Солнышко».
Если «Солнышко» старался казаться городом — с вывесками, окрашенными фасадами и даже попытками в уют, — то «Смелый» и не притворялся. Это был опорный пункт, вырезанный из руин старого промышленного района и наскоро приспособленный под жизнь. Серые бетонные коробки, ржавые ангары, наваренные поверх старых стен бронеплиты и мешки с песком — всё говорило не о комфорте, а о выживании.
Прощаясь со своими спутниками, я успел поговорить с Тихим о дальнейшем путешествии. На этот раз он проявил куда больше интереса к совместному пути. Более того, заверил, что выяснит всё по поводу каравана из «Смелого» в «Единство» и забьёт для меня место. Мне лишь надо было регулярно навещать его в гостинице, а лучше — поселиться там же. Я подумал и решил: а почему бы и нет?
Гостиница выглядела на удивление прилично. Номер с душем и электричеством. Даже горячая вода была — правда, по графику, но всё равно. Стоило это счастье два спорана в день. Спораны у меня имелись. Не то чтобы много, но я решил немного пожить по-человечески. К тому же был шанс, что приятель Ската, Штрих, подкинет мне какой-нибудь заработок. Во всяком случае, я именно так понял слова Ската. А если нет — поживу тут несколько дней, потом устроюсь в службу снабжения и перекантуюсь до следующего каравана. Если повезёт, он будет как раз через пару дней.
Как раз дали горячую воду, так что я, не раздумывая, залез в душ и с наслаждением вымылся — с мылом, мочалкой и даже шампунем. После этого Тихий позвал ужинать в столовую при гостинице. Там подавали настоящий борщ со сметаной. Я едва не замурчал от удовольствия.
После ужина я отправился искать Штриха. Оказалось, что он со своей командой живёт в небольшом домике на окраине стаба. Домик был быстровозводимый, щитовой, из грубых деревянных панелей, поставленный на бетонные блоки. Выглядел он как времянка, которую давно забыли разобрать: перекошенные стены, плоская крыша, обитая жестью, и узкое крыльцо, на котором виднелись следы от грязных ботинок.
Я опасался, что Штриха не окажется дома, но мне повезло — дверь открылась почти сразу.
На пороге стоял высокий, поджарый мужик лет тридцати, с жёстким прищуром и лицом человека, который привык сначала думать, а потом уже стрелять.
Он смерил меня взглядом — от ботинок до лица.
— Тебе кого?
— Я от Ската, — сказал я. — Он просил передать письмо.
Имя Ската сработало лучше любого пароля. Удивление на лице Штриха сменилось настороженностью.
— Заходи.
Меня провели внутрь и усадили за стол. В комнате, кроме Штриха, было ещё двое. Один — огромный, плечистый, с руками как кувалды. Клешня. Второй — мелкий, жилистый, с быстрыми, цепкими глазами. Иней. Оба молча разглядывали меня, будто прикидывали, сколько во мне мяса.