Он вздрогнул на слове “невесты”.

Я заметила.

И поняла: это тоже ещё не сказано вслух. Что теперь Лиана для него? Новая избранница? Политический выбор? Ошибка? Женщина, чьи слова он услышал раньше моих? Рейнар не называл её при мне своей будущей женой, но стая уже сделала это за него.

— Алиса…

— Если ты хочешь помочь, — перебила я, — найди, кто видел Лиссу до того, как она пришла сюда. Узнай, кто сказал ей про слабых. И кто планирует забрать детей завтра.

Лисса подняла голову.

— Я не хочу обратно.

Голос был крошечный, но все услышали.

Рейнар опустился на одно колено, как перед Миром.

— Я не отдам тебя обратно без выяснения.

Девочка смотрела на него из-за Таи.

— Вы альфа?

— Да.

— Значит, можете приказать.

Рейнар помолчал.

— Могу.

— Тогда почему все плохие не перестают?

Вопрос был такой простой, что даже Гарт отвернулся к двери.

Рейнар ответил не сразу.

— Потому что иногда приказ приходит позже, чем чужой страх успевает вырасти. Но это не оправдание.

Лисса не поняла всех слов, но, кажется, уловила главное: он не стал говорить, что всё хорошо.

— Я останусь у Алисы? — спросила она.

Рейнар посмотрел на меня.

Я ответила раньше него:

— Останешься.

Он кивнул.

— Останешься.

После этого день пошёл как перед бурей.

Люди приходили чаще обычного, но в каждом взгляде было напряжение. Кто-то приносил дрова, кто-то молоко, кто-то просто стоял у двери и смотрел на Лиссу, на детей, на печь. Слух о проверке разошёлся быстро. До полнолуния пекарня должна доказать пользу. Как будто тепло нужно было взвешивать на весах Совета, а детский сон — подтверждать печатью.

Мы работали без остановки.

Тая взяла Лиссу под свою защиту так решительно, будто та уже давно была младшей в их маленькой стае. Усадила её чистить яблоки, потом отобрала нож, потому что Лисса держала его неловко, потом вручила тесто.

— Делай шарики.

— Я не умею.

— Никто не умеет, пока не сделает криво.

— А если очень криво?

— Скажем, что это волк Тимы.

— Эй, — возмутился Тима. — Мои волки красивые.

— Конечно. Особенно тот, который был похож на Борна.

Лисса вдруг хихикнула.

Очень тихо.

Все дети замерли.

Она сама испугалась своего смеха, прикрыла рот ладонью и посмотрела на меня, будто ждала, что сейчас кто-то скажет: нельзя.

Я только улыбнулась.

— Вот. Первый хороший знак проверки.

— Смех? — спросил Мир.

— Смех.

— Совет его не засчитает, — сказала Тая.

— Тогда Совет плохо считает.

Лисса снова улыбнулась. Уже смелее.

К вечеру у нас было готово достаточно хлеба, чтобы накрыть длинный стол перед пекарней. Гарт с плотником вынесли доски, Мара застелила их чистой тканью, старуха Рея поставила кружки, Вельм принёс лавки. Люди работали быстро, но всё время оглядывались на дорогу.